Назло папе куплю маму

Внезапно уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке, которая адресовалась явно не нам.

«Пакость задумал!», – перевела мне чуйка, когда я видела, как сужаются его глаза, в которых отплясывали языки пламени.

– Мама поедет со мной! – топнул ногой Дэнфер, бросая вилку на стол.

– Милый мой, когда сюда придут из министерства, и твой любимый папа сядет на восемь лет, ты останешься круглым сиротой, – ласково произнес «любимый папа». – Потому что перед тем, как папу повяжут, он придушит маму. И со спокойной совестью отсидит эти восемь лет, зная за что.

– Мама поедет со мной! – засопел Дэнфер, глядя на отца таким же нехорошим взглядом суженых глаз. – Все будут с мамами, а я без мамы?

– В таком виде? – спросил хозяин, показывая на меня рукой. – Еще раз повторяю! Мама у нас домашняя!

– Еще лоток мне поставьте! – возмутилась я, придерживая полотенце. – Кстати, а у дядечек из министерства не возникнет вопросов, почему я хожу в полотенце? Или придется рассказывать о том, что мама очень чистоплотная и моется каждые десять минут?

Мистер Малеволент горделиво откинулся на спинку кресла.

– Хорошо. Мама поедет с тобой. Мордехай, поищи какое-нибудь платье и украшения! – махнул рукой хозяин, о чем-то думая. – Пойдут сплетни, что я удерживаю в замке человека. Значит что? Значит, ее должны видеть! Пусть все видят, что это не просто бедная пленница, а очень дорогая и любимая женщина.

О, как!

– Одну минутку! – послышался голос гоблина, и он вышел.

– Какое выбираете? – спросил гоблин, показывая мне платья. Первым было фиолетовое со странной аппликацией на груди. Казалось, что она была здесь немного неуместна. Хотя, может так модно? Откуда я знаю, что здесь модно, а что нельзя?

– Вот в этом платье умерла бабушка. Ей всадили в грудь кол. Но я его отстирал и дырочку зашил! – заметил гоблин, пока я смотрела на платье с нехорошей репутацией.

– Покажите вон то, красное, – попросила я, понимая, что платье уже принесло удачу своей владелице.

Гоблин расправил красное платье. Оно было каким-то странным. Верх у него был карминово красным, а низ какой-то горелый и неровный.

– О, отличный выбор! В этом платье пытались сжечь на костре прапрапрабабушку. Подол немного подгорел! Но я его постирал! – заметил Сморчок.

– Кажется, не мой размер неприятностей, – поежилась я.