Сверхъестественный отбор

И они начинают пересчитывать друг друга.

По вечерам соседи слышат жуткое завывание. Гнусное, протяжное и отдаленно напоминающее человеческую речь. Несчастное чудовище, по уверениям соседей, воет примерно с шести до семи. В этот момент соседи устраивают профилактические беседы со своими детками: «Если будешь плохо себя вести, то оно придет к тебе ночью и утащит к себе!». При этом не забывают тыкать пальцем на вентиляционные решетки, как на потенциальный источник опасности.

По утрам бдительные соседи слышат ужасные стоны и глухие удары.

Иногда стоны перемежевываются рычанием. В этот момент соседи начинают холодеть от ужаса, молиться и прикидывать, кого из родственников не жалко отдать на съедение в случае чего.

Я честно пожимаю плечами, мол, не видела никакого барабашки. Но честно обещаю, что если увижу – отберу барабан.

Подкроватных монстров у меня точно нет. Поскольку сплю я на диване. Если однажды из-под диванной щели вылезет плоский, как лаваш, монстр с горячим желанием скрутить меня в шаурму, то я буду сражаться ни на жизнь, а на смех.

Единственное место, где, возможно, обитает чудовище – это шкаф. Но если это правда, то мне его искренне жаль. Я закрываю битком набитый шкаф с ноги, как каратист. Поэтому если чудовище и затаило на меня зуб, то только со слезами и в кулачке. «Пофледний!».

Но соседи уверяют. Чудовище есть!

В связи с этим мне предложили освятить квартиру, вызвать экзорциста и просто переехать.

На всякий случай. От греха подальше.

Странно, но когда я пою в душе после работы, я ни разу не слышала, чтобы мне кто-то подпевал. И ночью в холодильник кроме меня никто не лазит. Но я не против, если в моей квартире живет чудовище! Вовсе нет! Я думаю, что мы с ним договоримся. И будет, кому держать мои ноги во время утреннего качания пресса.

Но сейчас я не дома, а в каком-то замке… И не могу утверждать, что чудовищ здесь нет!

– Еще раз спрашиваю! Кто это сказал? – нервничала я, подозрительно пробегая глазами комнату в общежитии будущих королев.

– Я, – все так же обольстительно мерзко заметил голос. В интонации был какой-то насмешливый вызов.

– Хорошо, – сменила я тактику. Главное – не нервничать! – Когда придут другие буквы – поговорим!

– Ой-ой-ой! Псих, – снова послышался  издевающийся голос, пока я краем глаза пыталась понять, кто, а главное, чем издает эти опасные для женщины звуки.