Кусучий случай, или няня для обреченного

В последний момент, как исчезнуть внизу, он бросил в меня принца.

Я ухватила Титикаку за королевский хвост и подтянула к себе, в ужасе глядя на след огромных когтей, ведущий к пропасти.

– Сюда! Сюда! – слышались голоса справа. Справа было что-то вроде зубцов, на которых меховыми воробьями собрались зрители.

Я доползла до конца крыши и спустила им Титикаку, а сама с ужасом посмотрела вниз.

– Сюда! – тянули ко мне руки, пока я тряслась на холодном ветру, не в силах пошевелиться.  – Сюда!

Я кое-как доползла до зубцов, где меня уже поймали руки и утащили в тепло.

 «Принц спасен! Принц спасен!», – слышались голоса.

– А его величество? – спросила я, вырываясь из их рук и припадая к окну.

Глава шестая.  Няню приносят в жертву!

Во внутреннем дворе я видела огромного зверя, который ковылял в сторону раскрытых врат. Он подволакивал заднюю лапу.

– Ваше величество, вы как? – послышались голоса сбегающихся слуг.

– Аррррр! – послышался жуткий  злобный рык, заставивший слуг шарахнуться по сторонам.

И меня отпрянуть от стекла.

У меня по коже пробежали мурашки, стекло задрожало от страшного рева.  Медленно, таща за собой лапу, он двигался по живому коридору. И стоило кому-то шевельнуться в его сторону, как он страшно рычал.

Все стояли, опустив головы и ждали, когда господин зайдет внутрь.

Моя рука скользнула по холодному стеклу, а внутри что-то перевернулось.

– Арррр! – зарычал грозный Титикака, которого тут же отдали мне в руки.

– Пойдемте, – увлекали меня в лабиринты каменных коридоров.

Рука бородатого не прикоснулась ко мне, словно между мной и рукой была невидимая аура.

– Может, его величество разориться разочек на решетки на окнах?  – возмутилась я, бросаясь к окну и закрывая его наглухо.

– Ты сошла с ума! – хором выдали «коврики». – Принца и так считают узником, а тут еще и решетки на окнах в его башне! Ты понимаешь, что это грозит восстанием!

Стоило двери закрыться, я поставила руки в боки.

– Так, и кто это у нас тут возомнил себя скалолазом? – ругала я малыша, поглядывая на окно.

 – Кто у нас тут великий покоритель вершин? Чесатель и мотатель маминых нервов? А?

Титикака сделал вид, что в комнате есть еще один Титикака. И ругают его. Он спокойно достал кожаного ежа и улегся поудобней, кусая ежа краем пасти.

– Я с кем разговариваю? – нахмурилась я. На меня поднялись сначала бровки, а потом скосились голубые глаза. Ежик несколько раз дернулся в пушистых лапах.