Там, где начинается синева

Викарий дал ему заполнить бланк, касающийся крещения детей, и с облегчением увидел, что он поспешил уйти.

Но все это было довольно давно. Шагая по луговой тропинке, Гиссинг вдруг осознал, что в последнее время у него было мало возможностей для изучения голубых горизонтов. С момента отъезда Фудзи каждое мгновение, от рассвета до заката, было занято. За три недели у него было три разных слуги, но ни один из них не остался. Они сказали, что здесь слишком одиноко, а с тремя щенками работа слишком тяжелая. Стирка, в частности, была ужасной проблемой.

Неопытный как родитель, Гиссинг, вероятно, был слишком горд: он хотел, чтобы дети всегда выглядели чистыми и ухоженными. Последняя кухарка объявила себя Обычной Домашней работницей, ничего не боясь, но как только она увидела в корзине недельное белье (включая двадцать один грязный комбинезон), она позвонила на станцию, чтобы вызвать такси. Гиссинг недоумевал, почему рабочий класс не желает делать и половины того, что делает он, воспитанный в ленивой непринужденности. Более того, его раздражало подозрение водителя ледового фургона. Он не мог этого доказать, но у него была идея, что этот неотесанный парень получил заказ от Эрделей и колли, у которых были большие особняки по соседству, чтобы заманивать служанок из домов поменьше. Конечно, миссис Эрдельтерьер и миссис Колли могли позволить себе платить любое жалованье. Так что теперь лучшее, что он мог сделать, – это попросить миссис Спаниель, уборщицу, приезжать из деревни, чтобы стирать и гладить, два дня в неделю. Остальную работу он взял на себя сам. В ясный полдень, когда соседи не смотрели, он брал свои рубашки и вещи к пруду, аккуратно складывал их на дно красного экспресс-вагона, а щенки сидели на полотне, чтобы никто не видел. Пока щенки играли и охотились за головастиками, он сам стирал рубашки.

Его ноги болели, когда он совершал свою вечернюю прогулку, держась в пределах слышимости дома, чтобы услышать любой возможный крик из детской. Он весь день был на ногах. Но он подумал, что в его семейных делах, какими бы изнурительными они ни были, есть настоящее удовлетворение.

Теперь, наконец (сказал он себе), я действительно гражданин, а не просто дилетант. Конечно, это трудно. Никто, кто не является родителем, не осознает, например, необычайное количество пуговиц и расстегиваний, необходимых для воспитания детей. Я подсчитал, что для каждого из них требуется 50 000 пуговиц, прежде чем он достигнет возраста даже рудиментарной независимости.