Маленьких все обидеть норовят!

Да… тут явно не вино делают… А если и вино – то я такое никогда пить не стану! Оборотень, с его тонким нюхом, вообще задержал дыхание, но вскоре мужественно развернул плечи и с гордым видом победителя чудовищ направил коня вниз по дороге. Эльфийка с темной последовали за ним. Как ни странно, но они ничего не ощутили или просто не показали виду. Я же плелся в самом конце процессии. Ну не хотелось мне туда заезжать, не хотелось! От таких запахов ничего хорошего не жди…

И как я угадал?…

На въезде в город всех путешественников заставили спешиться.

Привратник долго и нудно допытывался кто, куда и зачем едет, какого ляда мы здесь забыли и не пойти ли нам дальше… Затем столько же времени внимательно ощупывал сумки, едва ли в зубы к лошадям не полез. Вот бы Трим ему обра-а-адовался! Как минимум без ушей оставил! На счастье, по поводу нашего внешнего облика к нам особо не привязывались – умненький и благоразумненький мальчик Диран додумался набросить на Трима и Таша морок, скрывавший их истинный облик.

Конечно, ничто не может длиться вечно.

Так что, в конце концов, промариновав нас около получаса, бедных-несчастных странников (объяснять, кто это, надеюсь, не надо?) все-таки впустили в город, содрав «чисто символическую» плату. По серебряной монете с морды лица, да по пять медных с морды коня…

Въехав на территорию сего поселения, я задержался, оглядываясь по сторонам и надеясь, что вот тут-то, наконец, увижу эту самую разницу между темными и светлыми землями. Но пока ничего кроме противного запаха не находил.

Вернее – пока запах перекрывал все остальное.

Команда только успела пройти с десяток шагов вдоль по улице, как впереди раздался какой-то гомон, громкий вскрик, шум падения двух тел… Потом все как-то на мгновение стихло… А вслед за этим воздух распорол отчаянный визг, плавно переходящий в дикий вопль: «Люди-и-и!! Помоги-и-ите-е-е-е!!! О-о-оборо-о-оте-е-е-е-е-нь!!!».

И чего орать? Оборотень – ну и что с того? Зачем так орать? Чай, не диковина какая… кусучая.

Пока я недоуменно хлопал ресницами, вокруг рыжика, замершего подле какой-то девицы неопрятной наружности (она собственно и верещала), завертелась толпа, скрутила и потащила его куда-то вглубь городка.

– Это как понимать? – тихо осведомился я.

– Видимо, здесь оборотни сродни государственным преступникам, – обеспокоено ответила мне Элиа, быстро пересаживая сопящего малыша вперед и явно готовясь к схватке.

– Чем это ему грозит? – теперь я требовательно смотрел на Аэлин.