Обезглавленное древо. Книга пятая. И жили они долго

Рослая, мускулистая, на голову выше Таниэля и раза в два шире его в плечах, она больше походила на мужчину, чем он сам. Идеальная телохранительница для того, кто путешествует с шайкой всякого отребья.

Одна мысль о том, что для достижения своих целей он пользуется услугами грабителей и убийц, приводила Таниэля в ярость. Он ненавидел этих людей, их жестокость, ограниченность и тупую злобу.

Но всех остальных он ненавидел куда больше. Напуская банду на очередную деревню или город, он знал, как они обойдутся с беззащитным населением, но не испытывал к ним ни капли сочувствия.

По сути своей эти люди точно такие же, как и разбойники, просто более трусливы. Лишь страх перед наказанием сдерживает их дурные наклонности, убери его – и начнут точно так же грабить, насиловать и убивать, как и его парни. Последние по крайней мере честны и не прячут под человеческими лицами зверей, которыми по сути являются.

Таниэль вышел из леса, отряхнул одежду, Чара вынырнула из кустов чуть левее. Тушка кролика казалась игрушечной в ее крепкой руке.

Солнце жарило так, словно хотело прожечь дыру в небе, над травой и между деревьями плавал легкий туман. На огромном лугу стояли десятки палаток, но людей было мало – большинство отсыпалось после вчерашней попойки. Таниэль не возражал – наступление планировалось лишь на завтра.

Как всегда, они расположились лагерем так, чтобы находиться на равном расстоянии от ближайших двух поселений. Приближение такой большой… армии? Да, назовем это армией, усмехнулся Таниэль, пробираясь к своей палатке – никак не могло остаться незамеченным.

И теперь оба города трясутся от страха, гадая, куда именно будет нанесен удар.

Если бы они объединились, собрали всех боеспособных мужчин и ночью напали на Таниэля, от его «армии» остались бы рожки да ножки. Они часто напивались до беспамятства и даже часовых не выставляли.

Но такого никогда не случалось. Людишки разобщены, недоверчивы – сдохни ты сегодня, а я завтра, вот девиз нашего времени, думал Таниэль, откидывая нагретую солнцем ткань полога.

Чара осталась снаружи, разделывать кролика – стреляла она просто потрясающе, могла запросто сбить в полете стремительную ласточку, а уж более медлительная лесная дичь и вовсе не представляла для нее трудности. Шкурки искусно выделывала – умельцы из их «армии» могли сшить любую одежду, обувь, все, что хочешь.

Все они когда-то тоже были трусливыми и порядочными, с усмешкой думал Таниэль, расстилая карту на коленях.