Обезглавленное древо. Книга пятая. И жили они долго

Но потом совершили ошибку, и общество тут же отвергло их, выкинуло из привычной жизни, сделало изгоями.

Теперь у них появился отличный шанс расквитаться с ним.

Цель для нападения выбиралась произвольно. В оба города Таниэль отправлял лазутчиков и таким образом узнавал численность стражи, как укреплен город и насколько воинственно настроен магистрат и горожане. Очень часто эти же лазутчики ночью открывали ворота, которые, несмотря на вполне очевидную угрозу, охранялись из рук вон плохо.

Когда-то – сразу после Исхода – города представляли собой настоящие крепости, жители защищали их с оружием в руках.

Но шли века, разбойничьи набеги превратились в страшные сказки для детей, и люди расслабились. Рвы заросли травой, стены обветшали, стража во многих городах ограничивалась парой отрядов по десять человек, которые следили за порядком.

Даже сейчас известие о том, что Таниэль захватывает город за городом, не заставило народ хоть сколько-нибудь пошевелиться. Одни надеялись на «авось пронесет», другие вовсе не могли поверить, что в их мирный курятник повадился лазать такой вот хищный хорек.

И точно так же, как куры, не предпринимали ровным счетом ничего, чтобы обезопасить себя.

Захватив один город, Таниэль мог пойти дальше, оставив второй без внимания, а мог напасть и на него и тоже разграбить. Непредсказуемость играла ему на руку и внушала еще больший ужас. Он чувствовал себя совершенно свободно, порой разгуливал по городу прямо в момент нападения, хотя мечником был никудышным и оружие носил скорее для проформы.

Слишком слабые руки, особенно запястья.

Его охраняла Чара, которая и на мечах, и в стрельбе из арбалета оставляла далеко позади окружающий их сброд. Таниэль знал, что она получает огромное удовольствие от схватки, и порой отпускал ее порезвиться в захваченном городе. Она исчезала и возвращалась через пару часов с зазубринами на мече, с ног до головы в кровавых брызгах, страшно довольная.

Это было то, чего они всегда жаждали, о чем мечтали, пока были слабыми детьми – месть.

Вряд ли они когда-нибудь насытятся ею, скорее всего, их убьют раньше, да и наплевать. Жизнь слишком нелепа и мучительна, чтобы так уж за нее цепляться.

Таниэль еще раз прикинул расстояние на карте, свернул ее и кликнул Чару. Пора собирать главарей и начинать действовать.

С возрастом Айк полюбил спать допоздна. А может, всегда любил, просто не имел такой возможности – во всяком случае летом.