Обезглавленное древо. Книга вторая. Джори

Лучше побудь дома и отдохни.

– Да пусть Темный Лик заберет этот отдых! – взорвался Айк. – Я не могу здесь оставаться!

Лицо Эдварда мгновенно затвердело и стало непроницаемым.

– Не хочешь – как хочешь. Тогда отправляйся наверх и принимайся за уборку. Вытри везде пыль, перетряхни постель и помой лестницу.

– Нет! – дерзко произнес Айк.

Он задыхался, его душили слезы. Стены дома словно давили на него. Уйти – немедленно, сейчас же! И никогда не возвращаться…

Эдвард стоял перед ним, загораживая выход из кухни.

Айк сделал попытку проскользнуть мимо, но жесткие пальцы стиснули его плечо.

А потом отец не то чтобы отшвырнул, скорее с силой отодвинул его на прежнее место, но от этого короткого и удивительно легкого движения Айк отлетел назад и еле удержался на ногах. В полете он задел бедром край стола, на пол обрушилась вся утварь, кувшин с ягодной водой грохнулся вдребезги.

– Ну вот, работы тебе и прибавилось, – невозмутимо произнес Эдвард, как будто посуда разбилась по чистой случайности.

Айк, стиснув кулаки, смотрел на него исподлобья.

Злость клокотала в нем, но в душе уже пробудился прежний, застарелый страх перед сокрушительной силой отца. Понимая, что продолжать противостояние бессмысленно, Айк гневно бросил:

– Ты не сможешь держать меня здесь вечно!

– И не собираюсь, – Эдвард спокойно повернулся к выходу, – это только на время карнавала. И не вздумай сбежать, если не хочешь, чтобы я привел тебя назад силой.

Лицо Айка вспыхнуло от унижения. Еле сдерживая слезы, он в бессильной ярости схватил уцелевшую кружку и со всей силы швырнул ее об пол, но поднимавшийся по лестнице Эдвард даже не сбился с шага.

Айк присел на корточки и закрыл лицо руками.

Удивительно, но стало чуть легче – по крайней мере, он не заревел, как обиженный ребенок.

«Ты и есть ребенок, – насмехался внутренний голос, – взрослости достиг, а ума не прибавилось. И самообладания тоже, ни на йоту. Ты жалок, Айк! Отец прав, глупо идти через город в разгар праздника, это слишком опасно. Тебе переломают кости, а может быть, и убьют, и никто не найдет и не накажет виновных».

– Ну и пусть! – всхлипнул Айк, ползая по полу и собирая черепки. – Лучше сдохнуть, чем жить так! Лучше бы я сдох, еще не родившись – нет, лучше бы я вообще не рождался!

«И снова детство! Когда ты повзрослеешь?»

– Когда ты исчезнешь из моей головы, – пробормотал Айк, – и перестанешь меня доставать? Ладно, пусть я жалок и пусть я ребенок, но ты ничуть не лучше, потому что ты – это я.