Рисовальщица пионов

– Пап, ну почему ты расческу положил не на полку, а на подоконник? – недоумевала я.

– Да, боже мой, Марта! Ну, положил и положил, какая разница? – возмущался он.

– Некрасиво и беспорядок, сам же потом вечно спрашиваешь, видел ли кто твои вещи! Клади ровно на то место, откуда взял!

– Мне жалко ее мужа, – смотрел папа на маму.

Мне становилось тревожно, как будто я сделала что-то плохое, ждала маминого ответа.

– Умница моя, – целовала меня мама, – найдет себе любителя чистоты и все будет хорошо.

Я облегченно улыбалась: действительно, зачем мне поросенок?

В конце концов, последним написанным мною плакатом стало известное «Чисто не там, где убирают, а там, где не сорят».

Потом я уже поняла, что далеко не всем нужен порядок, многих он напрягает, и взрослых людей не переделаешь. Зато вокруг меня всегда было чисто и красиво.

Когда я ела, то стелила себе на стол небольшое вышитое вафельное полотенце, бабушкин подарок, ровно раскладывала на нем ложки, вилки, чашку.

– Смотрите, ни одной крошки! – хвалилась я после еды.

– Умница моя и красавица, – говорила мама.

Папа возводил глаза долу.

– И локти я ни разу от туловища не отвела! Я прочитала, что раньше дворянам-офицерам во время обеда давали две книжки, они удерживали их локтями, прижав к туловищу. Правильные манеры прививали!

– Доча, доча, – по-прежнему недоумевал папа.

– Какая ты у меня умница! – вновь целовала меня мама.

– А что? Разве я что-то плохое делаю? – спрашивала я у папы.

– Нет, ничего плохого.

Просто трудно тебе придется в жизни.

– Бабушка говорит, что жить вообще всегда трудно, но интересно, что всего только глупцы боятся.

– Тоже верно.

– Лучше похвали меня, что я не сутулюсь за столом. Я уже твердо научилась кушать с прямой спиной, не наклоняясь к тарелке, а поднося ложку ко рту.

– А так надо? – начинал ерзать папа.

– Да. У нас книжка есть «Как себя вести». Там все-все расписано. Только животные наклоняются к миске, люди поднимают руку с прибором к лицу.

– М-даааа, – протягивал папа.

– Дети должны быть лучше родителей, иначе нет смысла, – говорила ему мама.

– Мне это не трудно, – продолжала я делиться радостью, – из-за фортепиано я давно привыкла сидеть с прямой спиной.

– М-даааа, – вновь слышалось от папы.

– Принцесса моя! – это от мамы.

Еще у меня был пунктик, я любила прощаться и уходить красиво, оставлять после себя порядок. Мама ложилась спать раньше всех, потому что раньше всех вставала.