Притворись моей женой, ведьма!

Я тряхнула головой, возвращаясь к реальности, и наклонилась к Кайдену. Мои губы почти коснулись его уха, и я надеялась, что со стороны мы похожи на любящую семейную пару, решившую поворковать.

– Могу я рассчитывать, что вы не свалитесь замертво на четвертом тосте?

Кайден усмехнулся. Я встретилась с его насмешливым взглядом, а затем уже мою мочку обжег его шепот:

– Не волнуйтесь, Мойра, я крепче, чем кажусь. Занимайтесь тем, чем должны. Об остальном я позабочусь.

По залу пронеслось: «Да здравствует король!», и я отстранилась от Кайдена, торопливо натягивая на лицо улыбку.

По спине бегали мурашки от горячего дыхания, задевшего чувствительную кожу шеи, а в голове вертелись его слова. Я не привыкла надеяться на мужчину, тем более на незнакомого, но все же было довольно заманчиво разделить с кем-нибудь ответственность за происходящее. Заманчиво, непривычно и… почему-то волнительно.

Я сразу же забыла об этих смешанных чувствах, когда пересела и пожала руку новому гному с сеткой глубоких морщин на лбу и сединой в бороде.

От пошлых мыслей, приправленных не менее отвратительными картинками, меня передернуло. Я, конечно, успела заметить, как новый сосед пялится на мою грудь, но не ожидала, что все настолько плохо. Проглотив рвущееся наружу Слово, я с улыбкой выползшей на охоту анаконды обратилась к развратному старикашке:

– Уверена, ваша жена не одобрит такого поведения.

Секундное замешательство, отразившееся на его лице, послужило мне отмщением.

– Что-о-о вы хотите сказать? – заикаясь, спросил он.

– Мясо в чесночном соусе. – Я кивнула на его тарелку, пряча злорадную ухмылку. – Ваша жена может не оценить его резкий запах, когда вы вернетесь домой.

Гном с облегчением выдохнул и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но по залу снова пронеслось: «Да здравствует король! Ура!», и ему пришлось торопливо наполнить кубок и поднести его к губам.

Я фыркнула. Краем глаза я заметила заинтересованный взгляд Кайдена, прислушивавшегося к нашему с гномом диалогу, но никак не отреагировала.

Слишком быстро все завертелось: короткий тост, поток чужих мыслей, вытесняющих собственное сознание, минутная передышка, и снова все сначала.

От перенапряжения у меня заломило виски, а к горлу подкатила дурнота. Запах жареного мяса становился все невыносимее, треск камина – все громче. Даже отблески огня вдруг стали казаться слишком яркими. Я боролась с тошнотой, успокаивая себя мыслью, что если меня и вырвет, никто не удивится.