Рецепт Мастера. Революция амазонок. Книга 2

– Ах да, у вас же нет детей, – сыскал ей оправданье Виктор Арнольдович. – Иначе, я не сомневаюсь, вы бы не только знали, но и использовали методику нашего всемирно известного Нобелевского лауреата.

«Всемирно известного?.. Нобелевского лауреата?» – вновь переспросила Катя уже про себя.

– Вы говорите об Иване Алексеевиче – отце авиаконструктора? – уточнила она на всякий случай.

– Как приятно общаться с образованной дамой! А еще говорят, нынешние богатые люди не имеют ни знаний, ни вкуса. Не далее чем вчера я заверил журналистов, что все мои клиенты…

Директор принялся расточать витиеватые комплименты в адрес своих постоянных покупателей – чем дороже были покупки, тем слаще отзывы.

И Кате, в секунду приобретшей две вещи от Маршака с выводком надутых нулей, досталось сласти больше всего. Но Дображанская не слушала.

«Вот оно как, – думала она. – Не было дела Бейлиса, не было позора, не было болезни. И вместо того, чтоб хворать, профессор написал перед смертью нечто великое… и премиальное.

Забавно устроена жизнь».

– Позвольте вам кое-что показать, – прервала директора Дображанская, доставая из сумки фотографический снимок Анны. – Взгляните на этот портрет? Узнаете?

– Бог мой, – всплеснул руками Арнольдович, – это же он, наш красавец!

– Или очень похож…

– Нет, нет! – в безмерном возбуждении вскрикнул директор. – Фото несомненно сделано в кабинете Сикорского. Минуточку, – привычным жестом он сорвал с полки дивана-эмблемы книгу, открыл в заложенном месте.

 – Вот фотография профессора на нашем диване. Видите! – видимо, демонстрировать близкое знакомство их символа с седалищем киевского Фрейда было ему не в первой. – Вы видите? Сверху та же картина! А на ней те же птицы…

– И верно, – Катерина положила на соседнюю страницу черно-белое фото Ахматовой, склонилась над снимками.

Сложив руки на груди, белобородый профессор восседал на том же самом предмете интерьера – разве что чуть левее, так, что каштановая корона была не над головою, а сбоку.

Но самое главное – в верхней части снимков профессора и поэтессы и впрямь красовалось одно и то же невзрачное и весьма прозаичное полотно с летящими утками.

«Профессор И. А. Сикорский в своем кабинете», – прочла Катя надпись под фото.

Г-жа Дображанская подняла придирчивые глаза на местный диван и сдержала сатирическую улыбку. Не было никаких сомнений, эмблема салона зря записалась в друзья к Сикорскому-старшему.