Выстрел в Опере

Киевица должна быть потомственной ведьмой, и ее утверждает Суд между Небом и Землей. Хотя, если бы Небо и Земля не признали вас достойными, вы бы никогда не победили Кылыну.

– Подождите, – прервала ее Маша. – Вы говорите, Небо и Земля. Тогда почему Киевица должна быть именно ведьмой, а не…

– О, вы совершенно правы, Мария Владимировна! – Несмотря на подчеркнуто уважительное сочетание слов, ответ Василисы прозвенел неподобающе саркастично. – Простите, что я забыла уточнить этот важный нюанс.

* * *

– Маш, ты не знаешь, к чему чешется левое полупопие?

Даша Чуб изогнулась на надувном матрасе и почесала помянутое место.

– Ладонь – к деньгам, нос – к выпивке, грудь – к сексу, бровь – к гостям. Локоть – спать на новом месте. А попа?

Пляжный матрас возлежал на верхней площадке ступенек музея истории Украины.

Музей, в свою очередь, стоял на Старокиевской горе – той самой, где тысячу пятьсот лет тому основали Град трое братьев – Хорив, Щек и Кий, давший свое имя Киеву.

Той самой, где тысячу лет назад стоял Город князя Владимира и его княжий терем, где пировали три легендарных богатыря: Илья, Добрыня и Алеша.

Той самой, где каждую ночь должны были дежурить Трое, пришедшие в Киев в третий раз, – Катя, Маша и Даша.

Ибо книга Киевиц гласила:

Да пребудет сила с тобой, когда ныне, как и в любую иную ночь, стоя на горе, породившей Город, ты, завидев на небе красный огонь, полетишь туда, чтобы остановить то, что может нарушить Истину.

Вот только стоять на горе, запрокинув голову и рассматривая небо над ней, в надежде увидеть там «красный огонь», дольше пятнадцати минут было совершенно невыносимо. Шея затекала и ныла.

И вчера Дашу озарило: матрас!

– Так ты не знаешь, к чему чешется левое полупопие? Хорошо б задница чесалась к чему-то полезному, – проканючила Чуб.

Ее рука оставила попу в покое и успокоилась на лежащей рядом верной метле, с двумя прикрученными к древку велосипедными седлами.

Это означало готовность № 1.

Метла была Дашиной любимицей, уже не раз за их недолгую совместную жизнь выручавшей хозяйку из самых безумных передряг.

Но на небе ничего не горело.

– Ну че там? – спросила певица у Маши.

– Ни-че.

– Че, совсем ни-че? И у меня совсем… – Даша недовольно заерзала.