Выстрел в Опере

– Это тоже брать? – Мир взял с кровати игрушечного Винни-Пуха.

– Бери.

Мишку папа подарил ей в шесть лет!

– И значки забирай.

Значки с эмблемами киевских фестивалей и олимпиад ей покупал папа – по ним Маша изучала историю Города!

Мир послушно снял со стены исколотый значками платок.

– И эту картинку, – наказала Маша. – И глобус. И тапочки… Это все он.

Папочка,

– быстро нашкрябала она записку взамен,

у меня все хорошо. Я тебя очень люблю. Я очень волнуюсь за тебя. Прости меня, пожалуйста.

Маша.

Она застыла с бумажкой в руках.

– Ее нельзя оставлять. Мама найдет ее первой и не отдаст папе. Она такая… Она не плохая. Просто очень упрямая.

– Я всю квартиру освящу! – несся из кухни голос Анны Николаевны. – Все солью посыплю. Ты сюда и зайти не сможешь, нечисть проклятая!

Из чего следовал безрадостный вывод: ведьм в Машином роду тоже не наблюдалось.

– Хочешь, я подкараулю твоего отца у подъезда и передам ему письмо? – сказал Мирослав.

– Ты, правда, можешь вечером подъехать сюда? Специально?

– Я сделаю все, что ты хочешь.

– Спасибо, – смяла опасную тему она.

Мир спрятал записку в карман.

– Что еще? – Она огляделась. – Ах да… Одежда. Конспекты.

В чемоданную пасть полетели нехитрые пожитки: свитера, футболки, колготки, тетради, книги, трусы.

– Ты поможешь мне спустить сумку через окно?

– Конечно. Я всегда буду тебе помогать. Я же люблю тебя. Можно я поеду с тобой?

– Куда?

– Туда, куда едешь ты.

Маша исторгла тягостный вздох.

* * *

Конечно же, Маша Ковалева заранее знала: влюбленный Мир Красавицкий будет мешать ей. На то и существует любовь, чтобы мешать людям жить! Но отказать влюбленному в нее насильственным образом она оказалась не в силах.

К тому же ее одногруппник бывал в круглой Башне, слыхал разговоры кошек и был готов к любым мистическим па.

К тому же никаких мистических па в планах Киевицы не намечалось.

– Я должна подготовиться к экзамену.

– Я освобожден от всех экзаменов. Но буду рад помочь тебе чем-то.

Он смотрел на нее.

Взгляд свидетельствовал, насколько ему наплевать на все экзамены в мире, на мир, на все, кроме Маши.

И оптимизм Ковалевой тут же иссяк.

«А стоит ли идти на экзамен? Ольга Марковна опять согнется при всех…»

«Какой экзамен? Послезавтра Суд! Мы проиграем.