На той стороне Луны

Слова – это просто слова, пока ты не начнёшь их петь, как матушка. Вон как у неё работа спорится, если она себе под нос мурлычет! Что делает – про то и поёт. А ему-то и невдомёк! Матушка-то, видать, секрет знает: недаром яйца от её кур – самые крупные в деревне, с самым оранжевым желтком.

Дру не сиделось на месте. Он выскочил из-за стола, за которым каждое утро после завтрака с завидным упорством тренировался вызывать огонь. И побежал, конечно, в курятник. Раз куры у матушки особенные, так и место, где они обитают, магии не лишено.

Тут главное… Да всё тут главное! И слова сами собой в строчки складываются, только хватай да произноси, а ещё лучше – пой. Дру вышел на середину курятника, полупустого в этот час, и торжественно выставил перед собой указательный палец правой руки, заводя песенку на собственный мотив:

Ты гори, гори ярким пламенем,

Перст у отрока, у волшебника,

Развевайся, огонь, красным знаменем

И не дай ты мне стать нахлебником!

Огонёк появился (даже без щелчка!), но тут же пропал.

Ну да, слово «нахлебник» не очень красивое. Ругательное почти что. Надо попробовать что-нибудь другое… Может, попроще? Дру ненадолго задумался и выдал:

Гори, огонь, гори сильней,

Гори, огонь, и тьму убей.

Снова вспыхнул и тут же погас огонёк. Не понравилось ему, значит. И то верно: сейчас же не ночь на дворе! Какая тьма… И неунывающий мальчик предпринял третью попытку:

Гори сильней, огонь, гори

Аж до вечерней до зари!

Огонёк показался – и не исчез! Дру боялся дышать и даже думать о том, что у него получилось.

Но ведь получилось же! Оставалось закрепить результат.

Гори, гори, гори, огонь,

Встань на дыбы скорей, как конь!

И огонь послушался: целый сверкающий столб вырвался из кончика пальца Дру – и поджёг крышу, а через мгновение занялись и стены. Несушки сначала бросились врассыпную, но умница-петух собрал их и вывел к выходу, благо горе-волшебник не закрыл за собой дверь. Сам мальчик спасаться и не думал: он стоял, поражённый собственной мощью, и его коротенькая жизнь на этом бы и закончилась, если бы его не заметила матушка, прибежавшая к горящему курятнику.

Она была женщиной неробкого десятка, а потому влетела в самое сердце пожара, схватила своего непутёвого сына за руку и выбежала с ним на двор за мгновение до того, как крыша рухнула. Дру опомнился только в этот момент. Ну и подзатыльник матушки помог, не без того.

– Ты что там делал, горюшко? – спросила она, немного отдышавшись.