Ну, волк, погоди! Или новые приключения оборотня Тени

Вонючая чёрная вода оказалась рекой Летой. В неё и канул искомый обруч Кощея. Да тут океан мутной воды! С проходами, заводями и лабиринтами с каменными столбами.

Разве в такой махине найдешь потерянную вещь?

Но слезами делу не поможешь. И так в пути задержался: ошейник временами дёргает, напоминает об участи непреложного обета. Ну-с, засучим рукава. Б-р-р-р, водица больно склизка. Главное, не пить, иначе выползу на берег юродивым: без ума и памяти.

Ныряю и ползаю в тусклой темноте, аки рыба морская.

Шарю голыми руками в иле.

За неделю достал со дна речного:

1. тапки, сандалии, зонтики, вазы, скульптуры крылатых львов и изваяния всевозможных разномастных богов;

2. обломки ковчега. Харон заявил, что это корабль мужика по имени Ной;

3. кость кита, в чьём чреве обитал пророк Иона;

4. монеты, бабьи финтифлюшки, украшения, кольца, ожерелья и всякую драгоценную дребедень. Отобрал в свой карман парочку пустяков Грёзе на радость;

5. глиняные и древесные таблички с письменами.

Эти отложил аккуратной стопкой. Эх, прочитать бы! Да языков иноземных не разумею;

6. обломок с надписью «…итаник»;

7. 15 000 тонн несбывшихся надежд;

8. барахло, мусор и ветошь.

Эх, где же Кощеева безделушка?

На костре румянится странная безглазая рыба, запекаются летучие мыши. Местным жителям – чёрным призракам и душам по нраву свет и тепло, толкутся подле, лезут чуть не в пламя. Пришлось строго рявкнуть. Линию на камнях углём очертил: вот граница, за неё ни ногой… ни кусочком савана не суйся:

– Уразумели, души бесплотные? Иначе объясню по-оборотнически!

Понятливые.

За угольной чертой плотной призрачной завесой колыхаются. Да под каменным небом висят грустными облаками.

Харон у костра песню стихотворную гудит. Рад свободным ушам, намолчался среди безголосых теней.

Эпические поэмы, по-нашему байки да сказы, Харона игривые, как Лета, светлые, как подземный Тартар, забавные, как тусклые души: о Хаосе, о смерти Танате, раздоре Эриде, о тяжелых видениях Гипноса.

У поэзии преимущество перед нашими частушками: под неё сладко засыпается.

По-соседски, из далёкого загробного мира, частенько заглядывает в гости Миктлантекутли, Микки по-домашнему.

Сперва зубы ломит, шерсть в носу колышет, пальцы на ногах сводит, ухо заворачивает. Из ничего образуется в воздухе радужная дыра. Затем ширится; свет глаза щиплет.

Из дыры вываливается колода, точь-в-точь в какой смертные пчёл разводят.