Внучка жрицы Матери Воды

 – Там судорогу ухватить легче, чем вытянуть за стебель эту водяную хрень.

Обычно он даже и не разговаривал со мною, а только произносил бессодержательные фразы, типа: «И сказал он; хорошо»! – то была любимая его присказка. Или: «Ох, и заме-ерз! Зубы аж щёлкают»! Или: «Река – не девчонка, проглотит как кутёнка»!

Но даже он вдруг почуял некую перемену во мне, потому что сказал, изучая меня со своим характерным прищуром, – Грудь у тебя как у полноценно вызревшей невесты, а всё же… душа пока что как у слепого кутёнка.

Глаза, Нэя, у тебя таковы, что у всякого руки обвиснут, лишь попытается к тебе прикоснуться…

– То есть, я страшная, что ли?

– Я же говорю, дурёха ты! Глаза твои как у жрицы Матери Воды! А к ним, знаешь ли, нельзя прикасаться как к обычным девушкам.

– Почему?

– Кара настигнет. Девушка, если она слишком уж необычная по своему виду, это знак, что она принесёт несчастье всякому, кто сунется к ней по личному произволу, но не имея на то соизволения самой Мать Воды.

– А в чём же выражается это соизволение?

– В том, что называется взаимной любовью. Только взаимной. Влечение одной стороны, каковым бы сильным оно ни являлось, не признаётся действительным Высшими Силами. И за такой вот выверт прилетит такая оплеуха, опять же Свыше! Что мало не покажется. Нельзя мужчине жить с нелюбящей его женщиной. Нельзя и обманывать ту, кого он полюбил, а она ответила. За попранную любовь хорошей жизни не ожидай. Видимость-то создать можно, нам ли, актёрам бывшим, того и не знать? А чтобы по-настоящему, в гармонии и счастье прожить, без любви не получится.

А до чего же великолепная у тебя грудь, малышка! Как плод наливной и заманчивый… у меня слюноотделение на тебя как у пса… Потрогать-то хоть можно?

Замечание про грудь вызвало прилив какого-то неприятного, физиологического стыда, так что я постаралась, как можно надёжнее задрапировать себя до самой шеи, – Дурак! – и я замахала на него руками, – Стукну тебя по твоему тупому лбу!

Своим игровым цинизмом он защищал себя от того воздействия, что я на него и оказывала, вовсе того не желая.

Он схватил мою руку и стал её целовать, смеясь при этом, давая понять, что это лишь дружеская игра. Прикрываясь дружбой с Нэилем, он прикрывал ею и своё влечение ко мне. Но это не было пока что взаимной любовью. Для любви настоящей не хватало чего-то, невыразимого словесно, но очень существенного.