Планета по имени Ксения

И волосы, как жёсткая и чёрная грива у лошади, и сильный круп с тонкими относительно мощного тела, но стройными ногами. В глазах, гипнотически уставившихся на неё, была связывающая Ксению сила, так и не давшая ей возможности запустить в неё стеклянной, массивной, зелёной вазой со стола, на которой лежали распечатанные крекеры вперемежку с яблоками. Они всё поняли, что она всё поняла. Но могли и не знать, какое зрелище только что предоставили ей. Хам вылез из Ксении не до конца, она так и не смогла заснять их на контактный браслет.

Это был бы верх или низ? Их взаимного уже и общего падения. Она стукнула собственного хама по лбу и заставила его умереть в себе. Ради мамы, а не ради этих сношающихся где попало вороной кобылы и её лысого коня, понуро повесившего вдруг голову и виновато хрустевшего печеньицем, разламывая его лошадиными белыми и крупными зубами. Было очевидно, что он травояден, несмотря на свои габариты, а девка-оборотень могла в следующий раз обернуться и сучарой зубастой, и он полностью в её копытах, в лапах, в присосках, в руках, одним словом.

… – Артём суров с вами, со своими учениками? С детьми, как он вас называет, – спросила тогда мама у Рудольфа.

– Он строгий, но справедливый. Всегда. Мы его уважаем, но не боимся. – Ответил Рудольф, нервически теребя своё ухо.

– Думаешь, он простит тебя после того, как выловил тебя у Ксении здесь? – в лоб спросила мама.

С пепельными пушистыми и лёгкими волосами, собранными вверх яркой заколкой-бабочкой, с синими промытыми глазами, в голубом летнем платьице, хрупкая мама казалась девушкой.

Рудольф изучал её, даже забыв о Ксении.

– Вы очень похожи с дочерью, – ответил он на её вопрос, – но у вас разный цвет волос и глаз.

– Не боишься своего начальника? – опять спросила мама.

– Нет. Почему я должен бояться, если мы любим друг друга?

– Врёшь! Боишься ты. Глаза тебя выдали, когда ты его ждал. Но чего ты испугался? Он мог тебя побить?

– Вы шутите? Если не избил сразу, то теперь-то чего?

– Ты – нахал, – засмеялась мама, – зачем так? Залез ночью в родительский дом девушки? Пришёл бы с предложением руки и сердца, с конфетами там, с цветами, как и принято было всегда.

– Вы смешно говорите. С предложением руки и сердца. Так никто уже не говорит.

– А я вообще старомодная. Во всём. Я выпала сюда из другого времени. Из прошлого. Мне здесь трудно. Тяжело.

– Вам тяжело? А на вид вы будто невесомая, светлая и весёлая. Ксюня в вас. Будто и нет у неё такого отца.