Конский волос

– Как это вы догадались! – обрадовался Михаил. – Да я и сейчас хочу. Люблю, знаете ли, поэкспериментировать.

– Это хорошо, но только экспериментируйте на чьем-нибудь другом доме, – поспешно сказал Кречетов.

– Ну как хотите… – расстроился Михаил Лазаревич. – Если что, вы скажите, уж я развернусь!

– Нет, нет, большое спасибо, – испугался Павел Ильич. – Когда вы планируете закончить дом?

– Думаю, до конца сентября успеем, – простодушно ответил Михаил.

– До конца сентября! – ахнул Кречетов. – А раньше не получится?

– Дом-то трехэтажный, – рассудительно заметил Михаил, сдвинув кепку на затылок, – а мы ведь, почитай, втроем работаем.

Петя-то, только указывать мастер.

– Да уж, поет ваш Петя сладко и звонко, – согласился Кречетов. – Зачем же вы его берете в помощники?

– Да мы уж давно дружим, Павел Ильич, без Пети было бы скучно.

– Ну ладно трудитесь, орлы, бог вам в помощь! – сказал Кречетов и ушел.

Михаил Лазаревич проводил его долгим сочувствующим взглядом.

«Эх, деревня, – подумал он, – красоты не понимает.

А еще из города приехал. Я б ему тут такого понастроил, все бы ахнули», – он тряхнул головой и ушел работать.

Василий Кузьмич Никитин был не дурак выпить. Именно его сразу выделил из всех зоркий взгляд музыканта Дудкина. Уже на третий день, когда рабочие ушли на перекур, Юрий Петрович заговорщически отвел Никитина в сторонку и предложил распить пол-литра.

– «Столичная», – с видом знатока рассматривая бутылку одобрительно констатировал Никитин.

– Мы тут самогон не пьем, – похвастался Дудкин, – у нас все качественное, как в ресторане каком-нибудь.

– Ишь куда хватил, – поморщился Никитин. – В ресторане всё в рюмках чин чином подают, да еще на закусочку тебе всякой снеди отвалят.

– Так и у нас есть чем поживиться, – бодро сказал Дудкин, вытаскивая картошечку, лучок, соленый огурчик.

– Надо же, а я думал в пустую водку хлестать будем, – присвистнул довольный строитель.

– Обижаешь браток! – выпятил грудь Дудкин. – Разве можно перед гостем ударить в грязь лицом?

Оба устроившись поудобнее, уже собрались было выпить и закусить всласть, когда над ухом Дудкина раздался до боли знакомый музыканту голос:

– Ну что, ребята, может раскинем на троих?

Амфитрион Ферапонтович Редькин появился, как всегда, вовремя.

У него был нюх на выпивку. Выглядел, однако, Редькин не лучшим образом. Его шея была багрово-красного цвета, а под глазом переливался всеми цветами радуги здоровенный фингал.