Книга странствий

На теплом пригорке паслись овцы, мирно и неторопливо пощипывая траву. Некоторые из пушистых особей были уже столь сыты, что уютно улеглись животами в ямки в земле и отдыхали, как бы нехотя срывая и пережевывая торчащую вокруг траву. Эрмон только что поел, но разве можно утолить молодой голод похлебкой из ячменя? Его рот непроизвольно наполнился слюной, предвкушая вкус жаренного на огне мяса. Он сглотнул пресную слюну и тут же решил украсть овцу – вон ту небольшую, рыженькую, что находилась поблизости.

Разумеется, овцы были не одни. Был и пастух в накинутом на плечи коротком плаще, настолько старом и истрепанном, что, казалось, лишь большие, нашитые по всему плащу разноцветные заплаты удерживают оный от полного расползания. На лоб пастуха была надвинута высокая коричневая шапка в виде колпака. Бросая время от времени быстрый взгляд на овец, мужчина спокойно вязал чулок, странно примостившись на верху трех составленных пирамидкой палок.

Эрмон так спешил, так был уверен в своей удаче, что даже не стал задумываться, как и, главное, зачем пастух забрался на эту «пирамиду».

Он лишь внимательно осмотрелся в поисках пса – самой большой, как он считал, опасности в таком деле, как присвоение чужой собственности. Не найдя глазами собаки, Эрмон отполз в сторону, чтобы находиться за спиной у глупого пастуха.

– Даже если эта «птичка», – презрительно подумал Эрмон, – бросится за мной в погоню, то пока спрыгнет со своих палок и побежит, я уже добегу до дороги, а там столько паломников, что он не осмелится отнимать у меня овцу.

Подобравшись к молоденькой ярке, Эрмон схватил ее за кучерявую шерсть, вскинул себе на плечи и поспешил к дороге. Овца была тяжелой, но, как известно, своя ноша не тянет. А Эрмон уже считал овцу своей. Потому он хотя и согнулся, крепко держа тонкие овечьи ноги, однако двигался легко, наслаждаясь бегом, абсолютно уверенный, что пастух остался где-то далеко позади.

Тем неожиданней и неприятней были для него последующие события.

Сильнейший удар концом жердины в спину прервал и его победный бег, и радужные мысли. Не ожидая ничего подобного, Эрмон споткнулся и со всего размаху упал в небольшое озерцо со стоячей водой, подняв столб брызг и прервав блаженное кваканье лягушек, которые с перепугу запрыгали в разные стороны. Овца, перелетев через голову упавшего, несколько раз перекувыркнулась и, встав на ноги, пошла прочь, прихрамывая и обиженно блея.