Истории Макса. Москва

У меня ещё есть деньги, вот сумка, возьмите всё, только, пожалуйста…

– Заткнись, дура! – оборвал няню скрипучий шёпот. – Часы с золотыми стрелками. Старинные. Найдёшь – отдашь мне. Вызовешь полицию, скажешь хоть кому-нибудь – можешь попрощаться со своими мерзкими детишками. И помни: я за тобой наблюдаю…

С этими словами злодей с силой толкнул няню к стене и, чем-то грохоча, сбежал по лестнице, рванув из подъезда.

Трясясь, как осиновый лист, Соня наконец нащупала в сумке ключи, открыла, себя не помня, дверь, и повалилась на пол в коридоре, рыдая.

– Господи! – всхлипывала Софья Дмитриевна, – что же это такое? Да что же это такое?

– Тётя Соня, да на тебе лица нет! – сказала Кристина, когда полчаса спустя няня зашла к ней. – Что случилось?

– Ах, не знаю, милая, наверное, давление опять шалит.

– Хочешь, я сделаю тебе чаю со смородиной? – участливо предложила девочка.

– Нет-нет, зайка. Только, знаешь, что? Может быть, переночуешь у нас сегодня? Мне как-то с тобой спокойнее.

– Ну, хорошо, как скажешь.

Я только учебники сразу соберу, завтра ведь в школу. И Микки возьмем.

– Но Юрий Петрович…

– Знаю, няня. Но я решила завтра пойти. Извинюсь перед Бякиной, да и дело с концом.

– Кристюша, ты вовсе не должна…

– Знаю, тёть Сонь. Но так проще, – Кристина бросила встревоженный взгляд на Софью. – Няня! Ты такая бледная!

Глава пятая, в которой Одиллия Карловна видит призраки прошлого, а Микки составляет коварный план

Одиллия Карловна в шёлковом японском халате и с папильотками в седых волосах стояла у окна гостиной и курила кальян.

Сам кальян находился рядом на маленьком столике и умиротворенно булькал. Окно выходило на улицу, и Одиллия разглядывала вяло движущиеся в пробке автомобили, огни вечерних фонарей, случайных прохожих.

– И когда ты бросишь эту мерзкую привычку? – со вздохом сказала сестре Одетта, войдя в комнату.

– Никогда! – заявила Одиллия с некоторым даже вызовом. – К кальяну меня пристрастил мой Алекс, ему подарили османцы ещё после Крымской войны.

Ах, мой милый Алекс! Какой был тонкий, какой прекрасный человек, истинный кавалер! Таких больше нет…

– Твой Алекс давно стал достоянием истории, от него даже праха уже не осталось, а ты всё повторяешь за ним дурные привычки! – перешла в наступление Одетта.

– Увы, шери, не все живут вечно, – меланхолично ответила Одиллия, внезапно потерявшая настроение пикироваться. Она смотрела на город в густых октябрьских сумерках и о чем-то думала.