Сказки Унылой Депрессии

Почему ты не знала, как снять ошейник и кандалы? Элементарно вставить ключ и повернуть…

– Что есть ключ?

– Да как вы дома запираете там у себя без ключей? Ну, ключ – вот он, в руке у меня! И вот замок: щёлк-щёлк – и готово, заперто.

Хэварта почему-то раздражала эта нелепость: надо готовиться к обороне, а он стоит, как перед ребёнком малым, и про ключик с замочком рассказывает. Абсолютно ничего не понимающие глаза со страхом смотрели на его гнев. Со страхом и смирением: она сделает всё, пойдёт за ним на край света, хотя он всего лишь взял со стола ключи…

– Мы были заходили к друг другу без ключа.

Друг зовёт друга, и друг заходит.

– Ладно, вставай уже. Хватит сидеть! Пойдём со мной, – кивнул Хэварт пленнице и указал на выход. – Но замки на цепях-то ты уж видела: рабов всегда держат в цепях.

– Мой народ не есть рабы, – отвечала гордая эльфийка, поднимаясь с колен, бледной ладонью касаясь шершавой поверхности стены.

– Никто и не говорит, что вы рабы.

– Мой народ не был сдавался.

Никто не был сдавался. Это есть позор для мой народа.

– Хочешь сказать, вас учат не сдаваться? Почему же ты сдалась?

– Я есть позор для мой народа. Я была не успела воткнуть в меня нож. Или я была не хотела… Я была струсила. Я есть позор для мой народа… Я буду умирать за мой господина. Только так я могу быть простить от мои боги.

– Вы не знаете замков и ключей, вы не знаете кандалов и ошейников, вы живёте на свободе или не живёте вообще. Я сейчас жалею, что не знал твой народ раньше, Алва.

Они, должно быть, чудесные люди. То есть эльфы…

Алва даже не улыбнулась. Не поняла соли юмора.

Шутка была в духе Хэварта: ошибиться и сделать поправку. Других шуток он придумывать не мог.

По крайней мере, если брать в расчёт безобидные шутки.

Потому что сейчас он шутил по-крупному: один бросил вызов целой армии, разрушившей на своём пути десятки городов.

***

Ночь вступала в законные права, сумерки укутали крыши и подбирались к мостовым, когда Хэварт в сопровождении Алвы в последний раз сделал вылазку в город.

Он провёл эльфийскую девушку по улицам воспоминаний.

По одной когда-то, ещё пареньком, провожал домой Бенедикт. Она задорно смеялась его чудачествам, огоньки зелёных глаз заставляли совершать невозможное, из кожи вон лезть, лишь бы поддерживать этот блеск. Дорога пролетала незаметно, а обратно он бежал через дворы. Бежал, чтобы не попасться на глаза местной шпане.