Кристина + Сергей = смерть. Любовь под присмотром КГБ

Вытащил листок из папки и стал рвать его на мелкие кусочки.

Помощник заглянул в кабинет первого заместителя наркома:

– Вызывали, Андрей Януарьевич?

– Да вас час не дозовешься! – закричал Вышинский. – Что за работников бог послал! Все обленились! Расслабились! Военное время! Всех надо разогнать!

Он глянул на помощника:

– Что вы тут стоите? Идите и работайте!

Вашингтон. Советское посольство. Кабинет посла

Громыко примерял новый посольский мундир.

– Тебе очень идет, – сказала Лидия Дмитриевна.

Послу полагался мундир с вышитой звездочкой на погонах и металлической золоченой эмблемой – двумя скрещенными пальмовыми ветками.

Постучав, вошел шифровальщик. Извиняющимся тоном объяснил:

– Срочная шифровка из Москвы, Андрей Андреевич. Лично вам!

– Что-то случилось? – озабоченно спросила Лидия Дмитриевна.

Кабинет Игнатенко

Игнатенко набрал номер Аристотеля Оазиса.

Тот лежал в постели с молодой девушкой. Когда зазвонил стоявший на туалетном столике телефон, отвлекся с неудовольствием.

Протянул руку и небрежным жестом поднял телефонную трубку.

– Хочу сказать вам спасибо за неоценимую помощь, – произнес Игнатенко.

– Что-то я таких денег не знаю – «спасибо», – буркнул Оазис.

Игнатенко у себя в кабинете снисходительно улыбнулся:

– Очень скоро вы убедитесь в том, что сделали очень надежное капиталовложение.

Встреча в Потсдаме

Летом 1945 года разгромленный Берлин казался мертвым городом. Поэтому руководители стран-победительниц собрались в пригороде столицы, в Потсдаме; он меньше пострадал от авиационных налетов и артиллерийских обстрелов.

Здесь Иосиф Сталин, американский президент Гарри Трумэн и премьер-министр Уинстон Черчилль решали, что делать с разгромленной Германией. И сохранять ли ее вообще как самостоятельное и единое государство.

Все, кто приехал на конференцию в Потсдам, конечно же пожелали осмотреть столицу поверженного Третьего рейха. Андрей Андреевич Громыко и его помощник Валентин Рожков тоже постояли возле разрушенной имперской канцелярии.

Рожков вполголоса сказал послу:

– Андрей Андреевич, смотрите – министр Форрестол.

Американский военно-морской министр Джеймс Винсент Форрестол не скрывал своей нелюбви к коммунизму и коммунистам и потому не пользовался популярностью среди работавших в Вашингтоне советских дипломатов.

– Вот что было бы с нами, если бы они победили, – заметил министр Форрестол, проходя мимо.

Форрестол и Громыко слегка поклонились друг другу.