Закат над Квантуном

– В какое время он назначал вам свидания?

– В семь вечера. Но едва ли это о чем-то говорит…

– В семь вечера уже темно – таким образом он хотел избежать огласки. Кроме того, ваш маньяк вероятнее всего служащий, раз назначает свидания в неприсутственный час.

– Мне от этого не легче, да и едва ли подобные умозаключения помогут вам его найти, – пренебрежительно усмехнулась Тереза, вернувшись в образ мадам Ардан. Столь несложным приемом она разожгла в Антоне Федоровиче необходимое рвение, уязвив его самолюбие.

– Что говорилось в записках касательно «Юго-восточных номеров»? Он указывал вам номер комнаты или фамилию?

– Седьмой номер.

– Семь вечера, седьмой номер… гм!

– Что мне делать?.. – сдавленным голосом, в котором звучала надежда, прошептала этуаль.

– Возвращайтесь к себе и ничего не бойтесь. Как только получите новое послание, тотчас телефонируйте мне.

С этими словами он достал из внутреннего кармана карандаш и памятную книжку, начеркал несколько цифр, оторвал листок и вручил его даме.

– Благодарю вас, господин Горский!.. – искренно, а может наигранно (кто их поймет, этих актрис?), воскликнула Страшкевич.

– Я еще ничего для вас не сделал, – пожал плечами титулярный советник.

Поздно вечером, когда хозяин и слуга собирались укладываться спать, в доме судебного следователя зазвонил телефон.

– Горский у аппарата.

– Господин Горский, это Тереза… – сквозь сильный треск послышалось на том конце.

– Госпожа Страшкевич? Что-то случилось? – титулярный советник сдвинул брови. Никак он не ожидал, что будет говорить с кафешантанной этуалью тем же вечером.

– Я получила новую записку… – взволнованно ответила мадам Ардан.

– Что в ней?

– Он снова настаивает на встрече…

– Где и когда?

– Завтра в семь вечера, в седьмом номере «Юго-восточных номеров».

«Седьмого января, в семь вечера, в седьмом номере…» – повторил в голове Антон Федорович.

– Во сколько вы просыпаетесь? – спросил вдруг судебный следователь.

– Простите, что?.. – не поняла этуаль.

– Если я завтра заеду к вам к 10 часам утра, вы меня примете?

– Ах, вы об этом… Да, конечно! – охотно согласилась Тереза Страшкевич, назвав при этом номер своей комнаты. – Однако вы можете приехать и раньше: едва ли я этой ночью сомкну глаза…

4. Охота

Ночью, перед тем как заснуть, Антон Федорович думал о Терезе Страшкевич. Не о ее деле, а о ней самой.