Сумеречные тени. Книга I

– Позвольте представить, Эмиль, мой друг и специалист по чёрной магии. Мы встретились с ним в этом городе, и он великодушно предложил помочь в Вашем деле.

– Иными словами, он едет с нами? – недовольно спросил граф.

– Всё верно. Вы ведь не против?

– Нет, чем больше специалистов, тем больше вероятность, что хоть один из вас сможет решить мои проблемы, – выдал своё мнение Никорн и полез в карету.

Я покачал головой в ответ на возмущённое и изумлённое выражение своего ученика, предостерегая от расспросов. Идея представить его своим коллегой посетила меня только что, пришлось импровизировать.

Пропустив вампира вперёд, я оглянулся на нарастающий месяц и вдохнул свежий ночной воздух полной грудью.

В этот раз поездка будет тяжёлой.

* * *

Эмиль.

Интересно, что это было? Почему меня представили, как специалиста по чёрной магии? Может, просто Сирис не хотел вдаваться в подробности? Да и выглядело бы это как просьба взять меня с собой. А этот граф, судя по всему, тот ещё гнилой фрукт.

Когда мой Наставник влез в карету, то как-то весь напрягся и уселся с прямой спиной, положив себе на колени Фелис.

Первое время мы ехали нормально, но у Сириса постепенно цвет лица стал меняться с нормального на зеленоватый. В конце концов, он попросил остановить карету и быстро вышел.

Сирис.

Едва карета тронулась, я приготовился к худшему, но, как ни странно, первый час дороги прошёл относительно спокойно, а вот в начале второго мне как-то слишком резко стало не по себе, пришлось просить остановить карету.

Как только карета, издевательски качнувшись, остановилась, я, пошатываясь, выполз из неё. Неподалёку стояло дерево. Кое-как добравшись до него, обнял ствол и прислонился лбом к шершавой коре.

«Как же мне плохо».

– Лорд Воул? Что Вы там делаете? – высунувшись из окошка, спросил Никорн-младший.

– Всё в порядке, – с трудом выговорил я, – просто не переношу транспорт.

– Но в прошлый раз всё было нормально, – удивился граф.

– Тогда я принял нужное лекарство, но, к сожалению, им нельзя пользоваться часто, – пояснил я, – дайте мне пятнадцать минут, и я приду в норму.

Граф пробормотал что-то насчёт того, что сомневается в способностях того, кто даже с собой сладить не в состоянии, и скрылся в чреве кареты, казавшейся мне сейчас катафалком.

А я стоял и вдыхал лесной воздух.

«Как хорошо! Ничто не катится, не дёргает и не качается».