Приговоренные

Триумвират Мастеров, хрестоматийные герои ВКМ, с которыми быть только знакомым почиталось за великую честь, – оказались близкими для его семьи людьми. От них веяло родственным теплом. Оно словно мягкими губами и нежно-нежно касалось каждой клетки его существа. К матери они относились как горячо любящие братья к сестре. Пытливый помнил, она рассказывала о них. И о Багровом Быке, и о Томном, и о Сердитом Воине. И, конечно, об его отце – Ведуне.

Он никогда не сомневался в том, что все услышанное от мамы было плодом ее образного воображения.

Красивыми сказками сыну…

Став повзрослей и слушая мамины истории об отце и его товарищах, он думал о том, что ей надо было стать сказительницей легенд, а не модельером. В их сюжетах не хватало одной малости, классического начала: «В некотором царстве, в тридевятом государстве». Хотя место, где все происходило, тоже не называлось. Не потому, что она избегала называть его, а потому, что не помнила. Словно кто стер все из памяти.

Сколько раз Чаруша пыталась припомнить, если не местечко, где все это происходило, то хотя бы планету… Но, увы!

Однако она точно знала, что та планета была не этой, где она сейчас живет и работает, где родила сына и где они долгое время жили вместе, пока мальчик не встал на крыло. Зато Чаруша помнила такие детали из своей жизни на той планете, которые подчас ей самой казались игрой воспаленного сознания. И вот… Если, конечно, представшее перед ней не бред наяву…

Перед ней стояли все те, кто были героями, так называемых ее сыном, выдумок.

Они смотрели на нее до слез родными и любящими глазами. И тогда все они были влюблены в нее. А Чаруша любила другого. Их товарища. Он был у них за старшего. И звали его Ведун…

И Чаруша все вспомнила. В темнущих закоулках ее памяти, где хранилось давным-давно забытое и перезабытое, вспыхнул свет. Разрывающий голову ослепительный свет. Она зажмурилась…

И на ветке дуба, свисающей над крыльцом их земного жилища, как когда-то давным-давно Чаруша увидела белого-белого, как снег, сокола…

Глава третья

1.

 Ментор

– Сожалею, Пытливый, но у меня нет больше времени на вас, – не сводя тяжелого взгляда со слушателя, поднялся Карамельник.

– Все. Разговор окончен.

По всему декану осточертело разговаривать с ним. Что хотел сказать – он сказал. Черта подведена. Продолжать беседу не имело смысла. Долг он свой выполнил.