Месть невидимки

Выходит, разум любого доморощенного гения и вообще всякой мыслящей твари работает не на открытие как таковое, а на раскрытие тайны того, каким образом, зачем, из чего и как сделана тем сверхгениальным Изобретателем такая простая и такая таинственная штука, как Жизнь.

Блажен тот, чьему разуму ровным счетом наплевать, из чего сделан он сам и всё вокруг. А вот ему, Караеву, не наплевать. Ни за какие сокровища мира он не захотел бы такого блаженства. Его мозг жить не может иначе, чтобы не копаться и не изнывать, пока не докопается.

Стало быть, в его «студень» – компьютер, что под его черепушкой, – тот Создатель, как в насмешку, закинул программу, которую, нет слов, он выполнит, никуда не денется, и которая будет обречена на беспомощность… Ведь в сравнении с той непостижимо эпической картиной, выполненной Им, его работа будет выглядеть непроизвольно сделанным штрихом. А в то ли место он, Караев, мазнул по стоящему перед ним холсту? Или не в то? Знать этого Караеву не дано. Остаётся надеяться на Создателя. Ему видней. Во всяком случае, Он единственный, кто знает наверняка – то ли, что Ему нужно, сделала Его биомеханическая игрушка наречённая такими же игрушками Микаилом Караевым?

Как бы там ни было, на свежую голову, не заглядывая в монографию, профессор уже видел её слабые места. Отпив кофе и зажмурившись от удовольствия, он сказал:

– Монография, Инночка, ещё очень сырая и слабоватенькая…

– Да и ни к чёрту не годится! – в тон ему с подчёркнутой ядовитостью подхватывает она.

 – Я прочла. Заурядный дипломный проект. Бесцветный рефератик полоумного студента.

Микаил высоко вскинул брови. Раскалённые гневом глаза жены готовы были сжечь его дотла.

– Ещё скажи, – презрительно процедила она, – что ты бездарь, тупица и никчемная тварь…

– Да, тварь, – подхватил Караев. – Тварь, которая ещё сама не поняла, что она открыла. С чем соприкоснулась? И какое отношение оно имеет к психиатрии? А возможно, значимость её лежит в плоскости иных сфер науки.

И наконец – всё происшедшее вчера может статься каверзной случайностью.

– Дорогой, кто говорит, что надо поставить точку на экспериментах и не надо чистить монографию? – примирительно сказала Инна.

– Вот-вот – соглашается он. – Мне нужно испробовать аппарат на больных. А без конкретных результатов – излечил и сколько – монография голая.

– Поэтому, – профессор резко повернулся к ней, – необходима обратная связь.