Акведук на миллион. Приключения графа Воленского

Я опустил руки на стол, пристроился на них правой щекой и провалился в неуютный, тревожный сон.

Разбудил меня половой.

– Эй, сударь, вы часом не сдохли?! – раздался противный голос над самым ухом.

Я приподнял голову и простонал:

– Где это я?

– Питейное заведение Головцына, – ответил отрок.

Теперь болел не зад, а шея. Я стал растирать затекшие руки, попытался покрутить головой и понял, что в ближайшие день-два придется поворачиваться всем корпусом.

– Что ж ты раньше-то не растолкал меня, – попрекнул я.

За окном рассвело. Повалил хлопьями снег, первый в этом году. Выходило, что дело свое я проворонил. Если Петруша Рябченко выздоровел, так, поди, уже несколько часов трудился в своем присутствии.

– Может, выпьете? – спросил половой.

– Выпью, – согласился я.

– С утра пить нехорошо, – буркнул кто-то за соседним столом.

Я бросил быстрый взгляд – там сидел человек в шубе, и голова его возвышалась над пышным овчинным воротником.

Тонкий нос с горбинкой и круглые очки делали его похожим на птицу, что, нахохлившись, бережет тепло своего тельца.

Рядом на скамье подле мисочки с молочком пригрелся черный пушистый комок. Правой рукой господин почесывал котенка за ушками.

– Так я чай собираюсь пить, – пояснил я.

– Чай? – переспросил половой и бросил неприязненный взгляд на господина в шубе.

– Чай – это хорошо, – ответил тот.

Он взглянул на меня поверх очков. Глаза умные, добрые. «Должно быть, лекарь, – подумал я.

 – Наверное, его газета и попалась мне ночью». Неизвестно, отчего с раннего утра этот господин маялся в кабаке, вперив взор в мутное окно. В другое время я бы представился и, пожалуй, осведомился, могу ли помочь чем-нибудь. Но тут своих дел хватало.

Мальчишка принес чашку. Я чуть пригубил обжигающего чаю, бросил на стол монету и вышел на улицу.

На другой стороне бродил субъект в черном полушубке, явно поджидал кого-то. Он посмотрел на меня с надеждой, но не узнал во мне нужного человека, и его цепкий взгляд потух.

Из парадного вышел бородатый мужичок в рабочем фартуке и с бляхой. Он потянулся, раскинув несообразно огромные руки, шумно зевнул и по-хозяйски огляделся.

– Эй, любезный! – позвал я.

– Чего тебе, сударь? – откликнулся он.

– Ты дворник?

– Нешто не видно?

Я прошлепал по осенней грязи.

– Вот что, любезный, я ищу старого друга, Петрушу Рябченко.