Копенгагенский разгром. Приключения графа Воленского

 – С таким же успехом вы могли поймать первого встречного! Возможно, он тоже заслуживает виселицы! Но преступление остается нераскрытым, пока убийца не пойман!

Инспектор Салливан побагровел, явно посчитав упрек Новосильцева незаслуженным.

– Хорошо-о, сударь! – протянул он. – Тут позвольте с вами не согласиться! Мы изловили не первого встречного, как вам угодно было выразиться! А мы поймали именно тех разбойников, на которых указал мистер Воленский!

– Послушайте! – вскипел я. – А если бы я сказал вам, что пропало столовое серебро и вы нашли его, вы и тогда посчитали бы, что дело об убийстве можно закрыть?!

– Хорошо-о-о, сэр! – повысил голос инспектор и посмотрел на нас так, словно уличил в сокрытии главной улики.

 – А что, у вас серебро украли?

Так мы препирались битый час и ни до чего не договорились. Инспектор Салливан ушел, уверенный, что исполнил свой долг, а в благодарность получил оскорбление. А мы так и не поняли, продолжит ли Скотланд-Ярд расследование убийства Феклистова или закроет дело.

– Ума не приложу, как я завтра уеду? – вздохнул я. – Неужто если бы несчастье случилось со мной, Артемий и пальцем не шевельнул бы, чтобы найти и покарать убийцу?

– Друг мой! – воскликнул Семен Романович. – Вы рассуждаете так, словно вынуждены бросить покойного друга стервятникам в пустыне. А как же я и Николай Николаевич? Мы не останемся равнодушными к соотечественникам!

– Не знаю, удастся ли нам докопаться до истины, – поддержал его Новосильцев, – но в одном будьте уверены: мы сделаем все возможное, чтобы раскрыть преступление.

– Простите, господа, – ответил я, – нисколько не сомневаюсь в этом. Но… Семен Романович, вы же более не являетесь…

– Но это не служебный, а человеческий долг, – перебил меня граф Воронцов. – В любое другое время вы должны были б остаться. Но сейчас на чаше весов судьба мира и тысячи жизней.

– Что ж, вы правы, – вынужденно согласился я. – Завтра утром я отправляюсь в обратный путь.

Ночью меня мучила бессонница.

Я чувствовал себя предателем по отношению к покойному Артемию Феклистову. А кроме того, не давали покоя мысли. Все было бы просто, окажись убийцами наши незадачливые грабители. Но раз душегубцы не они, то кто?

Зачем кому-то понадобилось убивать Феклистова? Он помчался вдогонку за каким-то старым знакомцем, будучи уверенным, что этот знакомец обрадуется встрече. Значит, можно с уверенностью предположить, что убил его кто-то еще.