Пятьдесят три письма моему любимому

В выемке между ключиц я заметила серебряный крестик. Кое-что остается неизменным.

– Ну, – его выдох приподнял локоны у меня на шее. – Вот и мы, миссис Хиджази.

– Ты помнишь… – Слова вырвались у меня раньше, чем я успела задержать их.

– Конечно. – Как будто и не могло быть иначе. – Так это девочка, с волосами цвета заката, как ее мать?

– Да, – ответила я. – Но она больше похожа на своего отца.

Мы медленно кружились, вспоминая другую ночь, ту, в которой мы танцевали под ярким, пронизывающим светом между рядами журналов, туалетной бумаги и жевательной резинки.

– Шейда, ты счастлива?

Одна секунда. Больше не нужно. Это секундное колебание с моей стороны.

Когда Наташе исполнился год, мы с Хафизом пошли смотреть «Ночь страха». Джерри Дэндридж играл там мрачного, соблазнительного вампира, который не мог переступить порог, если его не позвать.

И вот спустя десять лет я снова тут. И Трой Хитгейт у меня на пороге.

Впусти меня.

Я запнулась.

Интересно, сколько жизней может промелькнуть перед тобой в одно мгновение.

– Розы. – Улыбаясь, он покачал головой. – Я чувствую запах роз.

– Я не пользуюсь духами.

– Знаю.

Его взгляд скользнул по моим губам, задержавшись на еле заметном серебристом шраме. Мое сердце забилось.

– Тебя ждут твои дамы, – сказала я.

Хизер и Фелиция, повернувшись на стульях, неотрывно следили за каждым нашим движением.

– Пусть подождут.

Мы двигались по залу, кружась среди прочих пар. Танцевать с ним было бы легко, если бы только мне удалось расслабиться.

– Ну что? – спросила я, когда выносить его взгляд стало слишком трудно.

– Я и сам пытаюсь это понять, – ответил он. – Что. Что в тебе такого, Шейда Хиджази? В форме твоих глаз, носа или лица нет ничего особенного. Но когда смотришь на них одновременно, происходит нечто экстраординарное. Все смешивается. Этот рот, похожий на бутон розы, не подходит энергии, что бурлит в этих глазах цвета турецкого кофе. Твои брови. Этот их гордый изгиб.

Совершенно не подходящий к этому скромному носику. А когда ты отворачиваешься, то кажется, что с твоих ресниц сейчас посыплется сажа и испачкает эти невинные щеки. Ты – скопище противоречий, Шейда. Стальной стержень, скрытый под изящными изгибами форм.

– Это называется хребет, Трой. У тебя-то, похоже, его нет. Или же тебя просто тянет к замужним?

– Меня ко всем тянет, – рассмеялся он. – Ах, женщины, прекрасные создания, все и каждая.