Дар: некромантия

Они все были миленькие и приятненькие, как куколки с красивыми чертами лица, несмотря на преклонные возрасты у некоторых. В отличие от людей с более выраженной мимикой и грубыми чертами, эти эльфы словно на конкурс красоты пришли. Кроме двух. Особо старых.

Девушка перевела взгляд на Вала, понимая, что его сложно было назвать куколкой. За счет белых волос и крепкой фигуры он выделялся среди остальных, словно богатырь из сказки.

Лисса кивнула и попыталась сделать более несчастное выражение лица. А вдруг прокатит.

Пожалеют бедную девочку, простят, плюшками накормят. Она мечтательно унеслась в свое красочное видение.

– Да, – промямлила девушка. – Но остался пергамент.

Она махнула рукой на стол. Вал подошел к столу и взяв две половинки пергамента, повернулся к ней.

– Этот? – спросил он, приподняв бровь.

Лисса с удивлением на него взглянула. Чуть у виска пальцем не покрутила, в своем ли он уме. Не далее, как вчера же напополам разорвали вместе его.

– Ваше Величество, у вас память как у рыбки? – елейно проговорила она, не сдержавшись.

– Можешь звать меня Линьямар, – великодушно разрешил тот, пропуская ее ехидство мимо ушей.

Пергамент был обуглен. Кто-то пытался его склеить посредством чар, но бумага была покрыта специальной краской, которая не давала возможности зачаровать письмо. А горе-чаровница сейчас смотрела в потолок и тихонечко насвистывала, как будто не она это, а само.

В это время в каюту зашел еще один эльф, которому все поклонились, кроме короля.

Лисса, по примеру всех, также склонилась в поклоне, только потом вспомнив о реверансе, а потом увидела, кто был перед ней и чуть не упала от приступа паники.

Это снова был Вал. Она беспомощно смотрела на одного и другого Вала, не понимая, как это возможно. Девушка открыла рот в удивлении, тыкая в него пальчиком, потом мысли сошлись, рот закрылся, и она покраснела.

Так значит братья-близнецы. И никто не удосужился ей, конечно, об этом сказать, что королевством управляли братья-близнецы.

В этот момент пролетело перед глазами новое знакомство с королем, стоящим перед ней и жгучий стыд захватил ее всю, от лица до пальцев ног, особенно за фривольное последнее высказывание про рыбку. Ей хотелось быть где угодно, только не здесь. Даже в болоте с водяным ей было бы сейчас комфортнее. Это было самое жалкое унизительное знакомство в ее жизни с представителями другой расы. Помимо жгучего стыда она еще была рассержена на Вала. Мог бы и предупредить.