Черная Роза

Ведьма, судя по реакции на алкоголь, уже получившая зачатки магии, кривится, оглядывает парня. Потом улыбается хищной улыбочкой и кладет руку ему на бицепс.

Меня передернуло. Сюзанна не такая. Она ведь не позволит какому-то мерзкому типу вот так себя…

Позволила. Видя, как счастливый до невменозного состояния смертный уводит за собой мою тогда еще юную ведьмочку, я ощутил приступ ярости. Сделал глубокий вдох, чтобы сдержать его. Где-то в реальности Сюзанна, знающая, на что именно я смотрю, насмешливо хмыкнула.

Дальше!

Картинка сменяется. Она вместе с этим парнем в его квартире. В нос бьет едкий запах текилы. Сильноват для воспоминания… Бинго.

Реальная Сюзанна, виски которой все еще были стиснуты моими пальцами, легонько задрожала. Да, я не ошибся.

Она привязала все знания о зельях к запаху текилы. Я оценил юмор. Отлично, посмотрим… Вдруг я в первый же день найду то, что ищу?

***

Норман

Я рылся в образах знаний древних о зельях, но ничего, что могло бы помочь ордену, не нашел.

Отнял пальцы от ее головы и открыл глаза.

– Там есть еще отличные кадры из моих страстных пятидесяти лет, посмотришь? Потрясающий был опыт, сразу трое мужчин… – издевательски протянула Сюзанна, тяжело дыша.

– В другой раз, – ответил я, злясь непонятно, на кого больше – на себя за слабость к этой ведьме или на нее саму.

– На сегодня моего первого секса тебе достаточно? – усмехнулась ведьма. – Извращенец.

Проигнорировал ее выпад. Моя Тьма усадила Сюзанну обратно на каменную койку, но узлы я решил не развязывать. Сами опадут, когда я уйду отсюда.

– Ты ведь понимаешь, что я так долго могу? – спросил, разглядывая скованную ведьму, пытающуюся сделать вид, что мое вмешательство в сознание ее даже не задело. – Лучше добровольно отдай мне ваши тайны.

– Пожалуйста, продолжай! – фыркнула та. – Мне очень понравилось, хочу еще!

– Что же… До скорого, – я попрощался и вышел из камеры.

До завтрашнего утра она понаставит новых блоков и запутает воспоминания посильнее. Уже поняла, что проигрывает в этой битве.

Чувствуя себя последней сволочью, поднялся к себе в кабинет. Вот так рыться в самом сокровенном… Это претило моей морали.