Остров наказания

Я подбежала к окну и осторожно приоткрыла его, впустив в комнату свежий ветерок и пение птиц. Что ж, раз все обошлось без визга сигнализации и ко мне не бежит охрана, можно открыть створку полностью и попробовать выбраться наружу.

Я дернула ручку посильнее и чуть не расплакалась. Хитроумный ограничитель был незаметен, но свою работу выполнял отменно. От злости я буквально повисла на оконной ручке, двумя ногами упираясь в стену, однако добротно выполненная рама лишь скрипнула, но дальше не поддалась.

Почувствовав, что к горлу подкатывают слезы, я с силой сжала кулаки. Если я хочу сохранять оптимизм и трезвость мысли, то не могу позволить себе распускать нюни. Я постаралась сделать несколько глубоких вдохов, но сердце стучало так, что попросту сбивало ритм дыхания. Я стояла и хватала ртом воздух, как рыба, которую выкинуло на берег.

«Анна, успокойся. Нам просто нужно выпить воды и принять душ, с этого всегда начиналось решение любой сложной проблемы», – начала я безмолвный диалог сама с собой.

Я уверенно зашагала в ванную комнату, пребывая в уверенности, что бодрым шагом смогу обмануть саму себя.

Открутила красивый блестящий барашек смесителя, но вместо холодной воды в кране лишь присвистнула струйка воздуха. Я в сердцах выругалась и вдруг мой взгляд упал на раму, в которую было заключено зеркало. Витиеватый узор украшал черный блестящий глазок камеры.

Все мое отчаянье вылилось в протяжный вой. Что ж, моя ошибка: за кажущимся гостеприимством этого номера я не поняла, что, кажется, оказалась в тюремных стенах.

Я стала метаться по комнате и по ванной, то тут, то там, находя камеры, откуда за мной, возможно, следили чьи-то любопытные глаза. Удивительно, что я не заметила их раньше: никто и не пытался скрыть от меня факт наблюдения, разве что старались разместить камеры так, чтобы они не нарушали эстетичности номера.

«Если за мной кто-то наблюдает, нельзя дать понять им, что я в отчаянии», – пронеслась в моей голове мудрая и абсолютно справедливая мысль.

Я похвалила себя за догадливость, ничком упала на кровать и разрыдалась горючими слезами.

Я рвала на себе волосы, которые уже успели засалиться после долгого рабочего дня, ночи в дороге (одной ли ночи?) и этого ужасного утра. На воспоминание об изнасиловании тело ответило ноющей болью. Свернувшись калачиком и обхватив себя, обнаженную, руками, я плакала, давясь и захлебываясь своим горем.