В постели с дядей

– У нас итак достаточно клиентов, все надежные и стабильные, расширение базы может повлечь за собой проблемы. Это необоснованный риск. – сказал мой брат, на минуту отвлекшись от своего компа. Он всегда был неотрывен от монитора, будь то компьютер стационар, ноут, планшет или просто телефон.

– Кто не рискует, тот не пьет шампанское. – улыбнулась Лада. Ее глаза блестели так, словно она все уже продумала. А ведь она продумала, черт ее побери! Она всегда все просчитывает на несколько шагов вперед как шахматист! И действует!

– Хорошо.

 – вмешался я. – Допустим, мы захотели расширить клиентскую базу. И где мы возьмем богатых уродов, чтобы угонять их феррари и бугатти? Сколько их по всей Москве таких? С ними не познакомишься в кафешке, чтобы предложить провернуть дельце.

– По поводу клиентов не переживай, я что-нибудь придумаю. – заверила девушка. – И я не хочу, чтобы вы думали, что я предлагаю какую-то авантюру, я предлагаю выйти на хороший доход!

– Пока все выглядит как авантюра, причем необоснованно рискованная.

 – снова вставил свое слово Виктор.

Из-за работы в клубе Лада немного отдалилась от меня. Раньше мы часто проводили вместе время, смотрели телек, обсуждали мои сложные отношения с девушкой, с которой каждую неделю мы расставались и сходились снова.

Советчица в любовных делах из нее так себе, но зато она умела слушать, а мне порой надо выговориться.

И она умеет быть благодарным слушателем. И мне так не хватает наших совместных посиделок…

Птица без крыльев

Давид

Сегодня снова пытался поговорить с Алисой и убедить ее хотя бы попытаться выходить в люди и общаться. Она совсем заперлась в своем мире и никого к себе не подпускает. Я, пожалуй, единственный, кому она доверяет.

Галина сильно постарела от переживаний, я понимаю, как ей сложно, но она не может уяснить простых вещей – она своей заботой убивает в ней желание жить.

Пытается навязать свой образ жизни, но Алиса – дочь своих родителей, свободолюбивый и не терпящий лицемерия. Она никогда не смириться с жизнью барской пустышки. Она чувствует себя словно птица, которой обрезали крылья.

И сейчас, я смотрю на нее, она такая замкнутая и несчастная, но внутри этого тельца бьется надежда.