В постели с дядей

– Алиса, – спрашиваю я ее, – А ты никогда не думала, что ты можешь уйти из этого дома, когда тебе исполнится восемнадцать? Ты ведь уже через три месяца станешь совершеннолетний… Ты бы могла переехать ко мне…

– Дядя Давид, я бы хотела… Но ведь у меня тут свой личный врач, вдруг мне станет плохо, а ведь мне в любой момент может стать плохо… – она смотрит на меня с такой тоской, мне нечего возразить. Алиса и правда постоянно болеет. Каждый день что-то новое.

Черт, а я так надеялся, что когда ей стукнет восемнадцать, то я смогу ее убедить переехать ко мне.

Хочу показать ей Москву, показать жизнь во всей ее красе! Она ведь почти никогда не выходила из дома! Постоянно прячется в четырех стенах! Ну что это за жизнь?

Вечером я напился и поехал в клуб, чтобы расслабиться. Я нечасто посещал это заведение, только когда совсем хреново было на душе. А сейчас мне очень хреново. Настолько, что хочется выть.

Единственный человек, который у меня остался в этом мире, прикован к постели из-за каких-то психологических проблем, я бы смог ее поставить на ноги, если бы она жила со мной. Она ведь мне как дочь! И она так похожа на моего брата! Боже, я ведь так хотел уберечь брата от всего случившегося! Эта семья отняла его у меня, а теперь медленно отнимает единственное, что мне дорого в этом мире! Мою Алису…

Надо как-то убедить ее сняться в этом чертовом интервью, чтобы Галина позволила мне жить в их поместье.

Так я смогу иметь возможность видеться с Алисой и может быть, помочь как-то с ее тараканами в голове.

В клубе я заказал напиток и посмотрел на танцпол. Молодежь… Я давно уже не отрывался вот так. Теперь мне просто нравится смотреть на других. Люблю смотреть, как люди танцуют. Они выглядят такими счастливыми…

А потом я увидел… У меня от шока глаза полезли на лоб. Сходство было просто немыслимым… Невероятно!

Я быстро встал и направился в сторону мини сцены, где танцевала девушка, точь-в-точь похожая на мою племянницу.

Все еще не веря своим глазам, я с жадностью изучал лицо танцовщицы. Ее глаза были такими же черными как смоль, кожа того же цвета густых сливок, волосы того же самого оттенка – темно-русые, а когда на них падал луч прожектора, они точно так же отливали нежно-золотистым.