Капли граната

Вновь чёрные тяжёлые кудряшки закачались, только теперь оттого, что Аннетт усердно кивала. Понукать её было не надо: она сама принялась рассказывать. Историю, к которой сыщик пока не мог себя мысленно приложить. Это вам не поджигатели пяток и не банда головорезов с большой дороги.

Любой другой бы удивился. Кто, как не цыгане, скорее расправятся и с тёмной волшбой, и с чародеем? Но Видок, которому в молодости довелось потереться среди цыган, знал, как на самом деле это жалкое племя боится колдунов, вампиров и прочего дурного волшебства.

Неудивительно, что племя девочки сейчас хотело уйти прочь с земли, на которой творились странные дела. Потому что девочка рассказала вот что.

Кто-то преследовал цыган. Это само по себе не было новостью: бродячее племя кто только не преследовал за его историю, и сейчас, когда времена изменились, нет-нет шёл вслед цыганам или воздыхатель, не терявший надежды покорить своей любовной тоской сердце смуглой красавицы в тюрбане, или ненавистники, которые жаждали проучить «черномазых», а больше попробовать свою силушку так, чтобы им за это ничего не было.

Но Аннетт рассказывала совсем другое. Первое: никто не видел загадочного преследователя, никто не мог понять, где он подстерегает и кто накликал на племя беду. Второе…

Преследователь был точно. Однажды цыган или цыганка становились беспокойными, взгляд их – бессмысленным, они переходили с места на место, порой кружились, а потом вдруг собирались и шли в ночь. Да, происходило это всегда ночью.

Когда племя собиралось, чтобы поужинать, сложить вместе добычу, попеть, потанцевать и, наконец, поспать.

Всегда заклятый неизвестным человек уходил в ту сторону, откуда племя пришло в город или село, и не возвращался. Привязывать не помогало: рано или поздно человек выпутывался непонятным образом и уходил. Тот, кто осмеливался идти следом, пропадал тоже. Так исчезла дюжина человек – около четверти всего племени. Как ни петляли цыгане по Франции, им не удалось дойти куда-нибудь, где неизвестный от них бы отвязался.

Одна старуха взялась гадать, но смогла сказать только, что все ушедшие живы и будут жить ещё долго. Тогда взрослые решили, что не будет греха бросить своих и спасти оставшихся, и теперь племя идёт в Чехию, задержавшись только на несколько дней в Париже перед дальней дорогой.

Правильно он не предложил ей прийти со своим вопросом в своё бюро. Это дело было не для чужих ушей и глаз.