Никто не ангел

– Урод ублюдский. Чтоб его разорвало. Я сам лично ему яму выкопаю на этом кроссе… Гору срою, а яму выкопаю, еще указатель поставлю: гора там, внизу, прыгай…

Витька аж рассмеялся сквозь мрачную грусть:

– Не ходит человек на физкультуру, ему-то какое дело?..

– Имел я свинью, которая его на свет произвела… Так она еще и такой сукой оказалась…

Но он довольно быстро успокоился и на перемене предался воспоминаниям о Ленке.

– А Ленка чего, сегодня не придет? – спросил Витя.

– Она вчера перебрала на дне рождения соседа.

– А ты что, нет?

– Ну, я тоже… Но я ж говорил ей: физиологические различия и все такое…

– Не знаю…

Приступ кашля сотряс Виолетту, и она долго не могла остановиться.

– Это все твои блузочки, Вика. Говорила я: одевайся теплее, сейчас бы не заболела и работу не теряла бы по собственной безалаберности.

Мама стояла над постелью, где, закутанная в теплый платок, с покрасневшим от насморка носом и побледневшим от болезни лицом лежала ее дочь. Для краткости она привыкла с детства к имени Вика.

И сейчас кроме жалости такое положение Вики не внушало ничего.

– Бери, долго я держать буду?

Вика ослабевшей рукой взяла из рук матери чашку горячего чая и ложку меда. Кажется, это лекарство было единственным, что в этом доме могло спасти ее утопающее положении.

– Спасибо…

– Пей давай, остывает же. Да не опрокинь, аккуратно!

Мать резво помогла Виолетте отпить кипятку, потому что чашка уже кренилась на одеяло.

Из глаз Вики брызнули слезы.

Не то от слишком горячего питья, не то кашель разбередил ей глаза. Но больше здесь было совсем других чувств.

Вика поставила чашку на тумбочку, глядя, как мама, вздыхая, идет в свой угол, где единственным огоньком освещала комнату прикроватная лампа. Виолетта отвернулась к стене и уже не сдерживала себя.

Это сапоги промокли у нее в первый же рабочий день в эту кошмарную погоду, ей пришлось все утро ходить с мокрыми ногами, а вечером на учебу… Из лучиков сотканное тело готово было переломиться под многочасовой нагрузкой еще вчера, а сегодня утром она встала простуженная… И только на ночь глядя пришла домой и измерила ужаснувшую ее температуру.

38,5.

Слезы текли от усталой несправедливости. В чем она виновата, в чем?..

Вика всхлипнула и снова закашлялась.

– Не реви. Слезами делу не поможешь, – проворчала мама.

А Вике и не хотелось, чтобы кто-то видел ее слезы. Да негде было прятаться в маленькой клетушке.