Свалка историй

Дед Ефим вторил ей на гармони. Жители деревни прятались в погреба.

Сеанс

Он живет счастливо и давно,

По выходным ходит с супругой в кино,

И вот, когда свет в зале гаснет,

Экран вспыхивает страстью,

Властью, подвигом, трагедией, апокалипсисом

Всем тем, что зрителю нравится,

Его накрывает прострация.

Со стороны он, кажется, увлечен

По щекам соленые слезы,

Сбегая в попкорн,

Превращаются в грезы

Наяву

НаегоявУ.

Ояябу!

В них он такой же, нелепый, нескладный,

Окормляет удава небесной манной

На устах удава манна становится манией

И манит, заманивает, переманивает

Хватает и переваривает.

В удаве тепло, тихо и пусто,

Идеальное место представлять, будто

Сидишь в кинотеатре рядом с женой,

Запиваешь слезой попкорн, главный герой.

В удавьих глазах отражение переваренных жизней,

Некто пока не вошел, кто-то еще не вышел,

Тело его хранит отпечатки колес,

Возможно, сансара,

А, может, и мусоровоз.

Демон с тысячей лиц

– Смотри… Смотри внимательно… Которое из них?

Свистящий ледяной шепот, проникая до самого сердца, сдавливал стылой рукой, не оставлял возможности дышать, и Сергей Борисович просыпался, глотая беспомощным ртом снулый комнатный воздух. Пока не осознавал, что это всего лишь старый кошмар, преследующий его с детства.

В летнем лагере одиннадцатилетний Сережа услышал историю о демоне с тысячей лиц.

Ее рассказал после отбоя страшным загробным голосом мальчик Вася. На следующий день Вася из лагеря исчез. Вожатые сказали, его увез отец, какие-то срочные обстоятельства, но дети были уверены, Васю забрал демон. Почему? Ну, это же очевидно. Следует держать язык за зубами.

– Он ищет. Он всегда ищет. И находит. Ему это не сложно. Он чувствует, когда вокруг тебя тьма. Когда ты сам тьма.

Ведь рано или поздно каждый из нас становится тьмой.

Сережа вырос, перестал спать с включенным светом и верить в детские страшилки. Но демон с тысячей лиц, словно в насмешку, продолжал являться во сне, парализуя иррациональным ужасом. – В его лицах ты разглядишь свое. Тогда он и заберет тебя.

***

– Не знаю, долго мы еще так протянем.

Хриплое тяжелое дыхание Василия отзывалось от стен заброшенного коллектора мрачным эхом.