Моя панацея

Как же так?

Слежу за его мертвенно-бледным профилем, дрожащими губами и круглыми плошками глаз. В них мелькает ужас, смешанный с истерикой. Никогда не видел, чтобы мужик был таким жалким. А я уж, будьте уверены, в своей жизни много подонков повидал.

– Ты же не тупой. Ты понимаешь, что сухим отсюда не выйдешь?

– Вы меня убьёте?

Похоже, мне пора на пенсию. Или хотя бы просто выспаться, иначе меня то за похитителя детей принимают, то за убийцу.

– Мы не на съёмках "Бандитского Петербурга", – улыбаюсь почти искренне и занимаю один из стульев.

Закидываю руки за голову, смотрю на Павлика, слежу за каждым его долбаным вдохом.

– Я… я верну деньги! Я всё верну. Я немного успел потратить.

Тьфу ты. Аж противно, что он так быстро сдался. Победа над слабым – так себе удовольствие.

– Конечно, вернёшь. Ещё как вернёшь. Сотрудничать со следствием полезно.

– Со след… со следствием? – пугливо икает и снова рвётся, пытается освободиться.

– Боишься? Раньше надо было думать. Хотя… есть один вариант.

Подаюсь вперёд, хватаю Павлика за загривок и смотрю прямо в трусливые глазишки.

– Хочешь, отпущу? Хочешь?

Наши глаза совсем близко, я чувствую даже аромат его мятного дыхания и сладкого парфюма. Почти женского. Стоит чуть сильнее надавить морально, уссытся. Прямо здесь в штаны напрудит. Как же Инга вообще с ним жила? Как не видела, какое он ничтожество? Но никогда не поздно открывать глаза.

– Отпустите меня? Правда?

– Да, отпущу. Ты всё вернёшь, договоримся полюбовно. А, как тебе такой вариант, Павел? В обмен на одну маленькую услугу.

– Что… что нужно для этого сделать? – оживляется до лихорадочного радостного блеска в глазах. – Максим Викторович, я… я всё, что угодно сделаю! Что скажете! Всё!

Иди в задницу, думаю я. А на словах:

– Всё, что угодно? Действительно? А как насчёт Инги? Её отдашь?

– Куда её отдать? – таращит глаза, хлопает светлыми ресницами, а моя хватка на его тонкой шее слабеет. Ещё чего доброго, силы не рассчитаю и грохну.

– Мне. Отдашь её? Трахнуть твою жену хочу, сил нет.

Отстраняюсь. Держу дистанцию. Намеренно кажусь расслабленным. Подпираю подбородок кулаком, смотрю на Павлика, а в глазах того вроде как осмысленность появляется.

– Хотя нет, – хлопаю себя по лбу ладонью. Блефую, готовлюсь взять банк. – Ты, кажется, приличный мужик. Нет, погорячился я, не будешь ты этого делать. Жена всё-таки… не сможешь. Любишь ведь жену, наверное.