Небеса всё знают

– Флинт, давай не будем снова выяснять отношения, – шипит Джесс. – Ты тратишь время, а его остается все меньше и меньше до приезда родителей. Так что побудь плохим, Трахни меня, каким я тебя и помню, – пихает меня в плечо, – стань тем, кто рулил ногами.

– Что? Откуда такие познания?!

– Мама по вечерам часто рассказывала о твоих проделках в юности. У меня целое досье на тебя. А еще она вспоминала, как ты после вечеринки взял ее машину, и наутро она там обнаружила…

– Все! Мы едем! – сдаюсь я, торопливо завожу мотор и резко газую, уши режет смех Джесс.

Поверить не могу, что Зои это сделала. Да-да, я был таким вальяжным парнем, который ходит как в замедленной съемке и сверкает белоснежной улыбкой. Внешность всегда помогала мне затащить очередную красотку в постель или на заднее сиденье машины. В тот день мою забрали родители, пришлось влезть в автомобиль Зои, и на сиденье остались презервативы. Использованные. Глупо, конечно, но кто думает головой в шестнадцать лет? Парнями точно иное место двигает.

По памяти доезжаю до неприметной мастерской. Джесс выходит первой и отпирает ключом пыльную, даже какую-то мрачную дверь в небольшое захламленное помещение, пропахшее деревом, краской и лаком.

– Ничего не говори, Флинт. Я и без твоей оценки знаю, что здесь просто воняет безысходностью.

Мебель накрыта грязными чехлами, полки пусты. Интерьер больше напоминает склад, чем магазин. Под ногами толстый слой пыли и опилок, разорванная бумага – заброшенное место, где давно никто не работает.

– Расскажи, что у вас происходит, – прошу, прочистив словно скребущее наждаком горло.

– Это помещение папа купил шесть лет назад. Сначала было хорошо, он набрал достаточно заказов, пропадал здесь днем и ночью, – говорит она и проходит между столами, я следую за ней. – Но уже три месяца, как мы закрылись. Дела идут хреново, мало кто заказывает мебель, потому как появилась возможность сделать это по интернету. Люди предпочитают эксклюзивные и именитые бренды, чтобы хвалиться ими перед гостями и друзьями.

Джесс отпирает заднюю дверь, и мы оказываемся в самой мастерской. Здесь творится бедлам – штабеля дерева, металла, горы банок с краской, брошенные инструменты и оборудование. От запаха затхлости мутит, а еще больше от того, как здесь все мертво.

– Папе остается только помогать старым друзьям и старожилам города, которые помнят его. Он берется за любую работу – что-то починить, покрасить, заменить крышу, подновить забор.