Страницы проклятой судьбы

 – Всё, что вы рассказали – правда. Я ни за что туда не пойду ночевать!

– Конечно, правда, – мягко улыбнулась я. – Но проблема одна и пока самая важная в том, что в дневнике написано всё на старом чешском диалекте, предполагаю я, но не знаю его. Джон только немного изучил язык, но боюсь, что даже его знаний не хватит. Нам придётся кого-то нанять здесь и оплатить его молчание. В общем, всё настолько запутанно и необычно, что у меня больше нет мыслей, как это всё спроецировать на реальный мир.

– Можно? – Нори указал на дневник, и я, кивнув, протянула его.

Как только его пальцы коснулись обложки, то он тут же отпустил тетрадь, и она приземлилась на пол, а Нори тряс рукой, дуя на неё.

– Ты больной? – Зло прошипел Джон.

– Он обжёг меня, сильно обжёг, – промямлил парень, и все хрюкнули от смеха. – Да, серьёзно! Он горячий, словно его подогрели, как чайник!

– Очень смешно, идиот, – оттолкнув друга, Чарли поднялся с пола и подошёл к тетради, чтобы поднять её, но тут же выронил. – Чёрт! Он не горячий, а такой ледяной, что пальцы сводит!

– Прекрасное представление, – цокнула я, наблюдая за очередной шуткой этой компании.

– Слушайте, ребята, здесь серьёзное дело, а вы ерундой страдаете, – пробубнил Морган и подполз к лежащему дневнику. – Сейчас я докажу вам, что вы просто придурки.

С этими словами он взял тетрадь и так же бросил, а его глаза, вмиг встретившиеся с моими, испуганно расширились.

– Кто теперь придурок? – Язвительно спросил Чарли.

– Это невероятно… чёрт, он и, правда, горячий, – прошептал Морган.

– Да вы издеваетесь! Долго репетировали? – Возмутилась я и, бросив рюкзак, который до сих пор держала в руках, на кровать, взяла дневник в руку. – Нехолодный, негорячий и неядовитый.

Я подбросила дневник в руках и передала Джону, тоже показавшему всем, что это очередной подкол над другими.

– Давайте, каждый попробует его взять, потому что это ненормально, – предложила подруга и потянулась к тетради. Джон с улыбкой передал ей, но она с визгом отшвырнула его.

– Прости… они правы, я не шучу. Он ледяной, меня как будто иглами пронзило, – прохныкала подруга.

– Теперь ни я один чувствовал это, – довольно хмыкнул Чарли.

Каждый из группы попытался дотронуться до дневника, но все, кроме нас с Джоном, ощущали или огонь, или лёд. Выходит, что Перхта до сих пор защищает свою вещь от других, позволяя только нам разгадывать тайну.

– Ни черта себе заявочка на победу, – после нашего эксперимента прошептал Риз.