Фамилия

Но продолжает равнодушно сжимать руль и вглядываться во мглу далеко впереди.

– Ты хочешь, чтобы я с тобой спала? – напряженно спрашиваю, замечаю как насмешка кривит уголок губ моего конвоира, но он так и не отвечает.

– Может, хочешь выведать у меня какие-то секреты Германа? Но я ничего не знаю, он никогда не делился со мной тайнами.

Снова тишина в ответ, только шум мотора разбавляет ее монотонностью.

– Только не говори, что ты решил забрать меня, чтобы мстить за тот случай во дворе, когда я сдала тебя охране…

Опять тишина, но мотор начинает гудеть слабее, без натуги.

И я понимаю, что машина замедляется. Напряженно кошусь на конвоира и безотчетно вцепляюсь в ручку, к которой пристегнута наручниками.

Мы останавливаемся у обочины. Хлопает водительская дверь. Я остаюсь в салоне одна. Не вижу, куда он пошел, оборачиваюсь, но зверь пропал из вида.

Мне становится спокойнее и одновременно волнительнее. Как будто меч, занесенный над моей головой, опустили и ушли прочь, но складывается ощущение, что ушли за другим оружием.

Дверь пассажира резко открывается, я вздрагиваю и едва не падаю на асфальт, потому что рука тянется за наручниками, а тело одеревенело и приклеилось к сиденью.

– Что ты… – успеваю произнести только два этих слова, мне в лицо тыкают тряпкой, пропахшей хлороформом, и я мгновенно теряю сознание.

Глава 11

Прихожу в себя в полней шей темноте. Голова раскалывается, перед глазами все плывет, во рту сухо. Я лежу на чем-то твердом, тело затекло. Машинально тянусь к запястью и с облегчение обнаруживаю, что наручников на мне нет.

Поднимаю голову, оглядываюсь и не верю своим глазам.

Это что, решетки?

Привстаю на локти, сквозь темную пелену пытаюсь рассмотреть пространство вокруг.

Похоже на тюремную камеру. Три стены сделаны из кирпича, одна полностью из железных решеток. Они довольно узкие, чтобы протиснуться сквозь них, но достаточно широкие, чтобы просунуть руку или даже ногу. Напоминает камеру Джека воробья в первой части франшизы. Мне на ум сразу приходит трюк с петлями, я встаю со своего места – невысокой лежанки, на которую брошен какой-то матрас, больше напоминающий пляжный лежак – и подхожу к дверце.

Петли заварены, о том, чтобы сдернуть, их речи нет. На двери крупный амбарный замок.

Дергаю его, но реакции ноль. Ничего не выходит. Он заперт на ключ.

– Окей…

Сглатываю, пересохшее горло саднит. Оборачиваюсь, оглядывая камеру.

В правом ее углу унитаз, а над ним кран с двумя барашками.