Бесследно исчезнувшая

«Маньяк признается в новом убийстве», – прочитала Анника расположенное чуть ниже пояснение, набранное мелким шрифтом. И сразу же узнала эту блондинку, Ханну Жозефину Лильеберг из деревни Тебю, девятнадцати лет, найденную убитой на Кунгсхольмене в Стокгольме пятнадцать лет назад.

И пусть с той поры минуло много лет, Анника отчетливо вспомнила те события, словно все произошло вчера. Ее первое лето в «Квельспрессен», когда она подменяла отдыхавших в отпуске сотрудников, неимоверно жаркий день в конце июля, то, как она смотрела на место преступления сквозь черные железные прутья.

Глаза Жозефины, смотревшие прямо на нее, мутные и серые, ее запрокинутую голову, открытый в беззвучном крике рот. Синяк на левой груди, уже приобретавший зеленый оттенок живот. Шершавый серый камень на заднем плане, тени от листьев, сырость и жару, тошнотворный запах.

– Почему никто другой не пишет об этом? – поинтересовался молодой человек.

Анника положила руку на щеку улыбающейся девушки.

– Пожалуй, у нас источники лучше, чем у других, – сказала она тихо.

Сегодняшнюю статью написал Хеландер. Основной текст представлял собой сумбурный отчет о фантастическом прорыве в поисках неизвестного убийцы Жозефины – сейчас, наконец, вроде бы появился шанс раскрыть тайну убийства этой молодой женщины после пятнадцати лет неизвестности. Анника посмотрела в сторону окна, на дождь, оставлявший следы на стекле.

– Это было нестерпимо жаркое лето, – сказала она. – Знаешь, тогда Швеция превратилась в банановую республику: плюс сорок на улице, проценты по кредитам высотой до небес, и мы здорово преуспели в футболе…

Вальтер Веннергрен, ничего не понимая, захлопал глазами.

Ну конечно, это же было в каменном веке, и он еще тогда ходил в садик.

– Жозефину нашли за надгробием на маленьком еврейском кладбище в Крунубергском парке. Она лежала там голая, задушенная… Считалось, что это сделал ее парень. Его звали Йоахим. Он так никогда и не предстал перед судом.

– Но сейчас Густав Холмеруд взял ее смерть на себя. Этого достаточно для обвинения?

Анника сложила газету, допила остатки кофе из кружки и встала, держа ее в руке.

– Вероятно, нет. Сейчас Холмерудом занимается новый прокурор, старый пошел на повышение. Я пойду принесу еще кофе, ты будешь?

Парень выглядел испуганным.

– Ты действительно это пьешь?

На ее столе ожил телефон. Звонил Андерс Шюман:

– Анника, ты можешь зайти ко мне?

Он наблюдал, как Анника Бенгтзон совершила прогулку до кофейного автомата.