На выдохе сна

Так, говорит, ничего сказать не могу. Надо, говорит, полное обследование сделать, анализы сдать. Как полегче станет, так приходите. Или в больницу кладите. А она вдруг не проснулась. Разбудить не могут. Скорую вызвали, Настюху – в больницу. Короче, лежит без сознания, в коме. Причины врачи не говорят. Сами, видимо, не понимают.

Алексей с сочувствием посмотрел на Глеба. Потом налил две рюмки.

– Выпьем, брат?

– Давай. За Настюху. Чтоб поправилась.

Они выпили.

– Глеб, а в какой больнице Настя лежит? – спросила Саша.

Душу скребла мысль об упущенном времени.

– В центральной городской. В первой. В отделении реанимации. Вся бледная такая, куча приборов к ней приверчена. Я как увидел, так жалко мне ее стало, просто до слез.

– А ты когда приехал-то в город, Глебыч? Что ж ты мне сразу не позвонил-то?

– Я два дня назад только и приехал. Как такое дело с Настасьей случилось, сразу все бросил и на перекладных сюда. Два дня с родными был. Тетка убивается. Себя во всем винит. А в чем она виновата-то, скажи на милость.

Да и дядя Ваня не в себе. Лица на нем нет, как на работу ходит, даже не знаю. Весь почернел прям.

– Слушай, может, помощь какая нужна, брат? Ты говори, не стесняйся. Деньги, может, нужны, а?

– Да не в этом сейчас дело. Что с Настеной случилось, никто понять не может. Врачи говорят, что все показатели вроде как в норме. А она без сознания. Как ее лечить-то, если непонятно от чего и как?

– Глеб, прости, что вмешиваюсь, – опять спросила Саша, – а кто с Настей сидит в больнице? Или она одна совсем?

– Да нет, мы с ней все по очереди и сидим.

Тетка берет отгулы, если получается. Дяде Ване тяжелее. Будет много пропускать – в шею погонят. Он вечером старается заглянуть. После школы Наташка приезжает, с сестрой сидит. А я ночами дежурю. Надо же им немного хоть отоспаться, в себя прийти. А мне многого не надо, я и в палате могу поспать. Мне там раскладушку поставили. Все путем. Хорошо, что главврач – бабушкина знакомая. Она нам очень помогает, сочувствует.

– Да, брат, нелегко тебе, – покачал головой Алексей.

– Да плевать, что нелегко. Как Настюхе помочь, не знаю. Я бы для нее все, что угодно, сделал. А помочь реально ничем не могу. Вот сказали бы мне: «Пойди, мол, туда-то и туда-то, сделай то-то и то-то». Да я бы горы свернул, чтоб ее спасти. А ничего не могу поделать. Врачи утром приходят, какие-то анализы все берут, лица заумные делают, мудреные слова говорят. Ни черта не понимаю, о чем лепечут.