На выдохе сна

А как подошло тесто, стала Марина хлеб лепить, хлеб лепить-украшать, приговаривать:

– …«Ты пойди, Святой Егорий, к сирому волку, рабу Тарасу, приведи его пред мои ясны очи». Сел Святой Егорий на коня верхом, взял в руки копье серебряно и в лес поскакал. Поскакал Святой Егорий по чистым полям да по шелковым травам, по пням, по изгородям да по гнилым колодам, увидел на поляне волка сирого, Божьего раба Тараса…

Как стопилась печь, вычистила Марина печь, водой побрызгала и поставила в печь хлеб ржаной.

– …Прискакал Святой Егорий на поляну.

А на поляне волк сидит, на луну воет. И сказал Святой Егорий волку, рабу Тарасу: «Ты пойди, волк, в деревню к Маринкину дому. Ты явись, волк, пред ее ясны очи». И пошел волк, и побежал волк к дому Маринкину. Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй меня. Аминь.

Испекла Марина хлеб обыденный, положила его на рушник чистый и вышла в полночь на порог из дома. Звезды ясные светят, и далеко-далеко все видно. Кликать стала Марина.

– Где ты, Тарас Лукич? Отзовись!

Трижды прокричала Марина в ночь глухую, светло-звездную, и выскочило из темноты перед нею чудище лесное.

Глаза злобно горят, зубами щелкает, того и гляди загрызет девицу красную.

Не испугалась Марина гостя полночного, в пояс ему поклонилась.

– Здравствуй, друг мой, Тарасушка. Вон как свидеться нам пришлось. Звала тебя к себе матушка моя. Умирает матушка, а перед смертью хочет тебе шепнуть-намекнуть, как от беды своей избавиться.

Поклонился ей в ответ волколак, понурил голову и прошел вслед за девушкой в избу.

В избе под иконами лежит Федора, ни жива – ни мертва. Пальцы дулей завернуты, чтобы смерти от ворот поворот был.

Подошел волколак к Федоре, поклонился низко-низко, руку ей лизнул робко и глаза потупил. Стыдно ему, охальнику, перед Федорой и Мариной.

Сурово взглянула Федора на него.

– Что, Тарас, набегался по лесам-весям? Сладко ли тебе? Палка-то нема, да дает ума. Сама себя раба бьет, коли не чисто жнет.

Еще ниже склонился Тарас.

– Ну да ладно. Не все таской, ино и лаской. Ради Марины, ради дочкиной просьбы, прощу тебя, ослабожу, хоть и не заслуживаешь ты этого. Поди ты, Тарас, в лес. Найди там в лощине, ольхой заросшей, поляну. На поляне той три камня увидишь и березу, мхом изъеденную. Береза до земли наклонилась, в дугу согнулась. Вот как пробежишь ты три раза под березой энтой, так и сделаешься снова человеком. А не то ходить тебе волколаком до семи лет.