Витязь. Тенета тьмы

В кого она стреляла?

– Мне казалось, что около бачков стоит человек, – тихо выговорила Алина. – Показалось. А Оля, наверное, просто палила по мусорке. Характер такой.

– Характер, – крякнул следователь. Дело мутное, непонятное дело; сам он был тоже мутный и несколько похмельный, и ему здесь не нравилось ровным счетом ничего, в первую очередь «глок» боевой с глушителем и без документов. – С Олей твоей мы отдельно разберемся, как только врачи разрешат. Ты мне скажи, кто еще с вами околачивался? У мусорки – россыпь драгоценных камней на сумму… такую сумму государство тратит в год на содержание всей полиции Москвы.

– Крови, – бесцветно выговорила Алина. – Крови… я понятия не имею, что там за камни и что за кровь. А Оля… я не люблю Олю. Она увела моего жениха. Трахалась с ним в туалете прямо в день помолвки. У меня дохрена мотивов. И свидетелей. Я увидела, что она с пистолетом идет.

Следователь выдохнул.

– Ну что же, а теперь – еще раз…

В этот момент дверь открылась без стука – вошел еще один полицейский, молодой, но уже немножечко лысеющий, по фамилии Ларионов и прозвищу Ларри; следом – почтенный предприниматель и депутат, а по совместительству король под-московных гномов – Иван Андреевич Монахов. С ним был степенный дядька в элитном костюме – такой же коренастый, крепкий, с характерными кустистыми бровями и выбритой до синевы угловатой двергской челюстью.

Следователь нервно вздохнул.

– Ларри… тебе чего?

Пришедший полицейский наклонился к уху следователя и зашептал; Монахов доброжелательно кивнул Алине, а явившийся с ним галантный джентльмен представился адвокатом и раздал всем присутствующим пучок щедро золоченых визиток.

– Черт-те что! – рявкнул следователь, разгневавшись окончательно. – Ларионов, ну вот как такого рода дела – сразу ты! Конвой! Уведите ее, пусть посидит ночку, пока я чуть разберусь, у меня еще куча допросов!

– Ты, Савельев, не нагнетай, – примирительно выговорил Ларри, – о пропаже камней Иван Андреевич вчера заявил.

Дверг с достоинством кивнул. Да, мол, Иван Андреевич; и да, заявил.

– Вот камни и нашлись, хорошо же, – продолжал прибывший служитель закона, – это значит раскрываемость! А кровь нечеловеческая вообще, в ней хромосом знаешь сколько? А нет человека, как говорится… Ты на девочку не дави.