Витязь. Тенета тьмы

Не так, так эдак…

– Десять минут? – растерянно промямлила Ирма.

– Десять минут? – ошарашенно выдохнул сотрудник.

– Долго ли умеючи, да, юноша? – Наталья Петровна наступала. – Вот и Симочка так говорит… а пастух Владимир, помнится, по подобному поводу говаривал…

Ирма сжала виски руками и выбежала из отделения полиции. Ей в спину неслись залихватские матюки большого петровского загиба, произносимые хорошо поставленным дамским голосом.

Спустя не десять, а тридцать минут, в течение которых Ирма чуть успокоилась, дождалась такси и села в затертую временем и пассажирами иномарку с неприятным запахом салона, пробудился айфон.

За это время женщина успела вспомнить про своего одноклассника, ныне полковника ФСБ Орлова и еще пару влиятельных лиц, назвать себя тупой коровой и уличить в развитии склероза, уверенно идущего на смену девичьей памяти.

– Я на месте, – вальяжно выговорила Наталья Петровна.

– Как вы… как вы пронесли телефон?

– Потом расскажу, детка. Мы с Алиной отлично досидим до утра, но мне придется отвечать за хулиганские действия в отношении представителя силовой структуры, – с достоинством и даже какой-то радостной ноткой сказала писательница.

 – Я даже не могу представить, во сколько раз это поднимет мои продажи. Вот, поговорите, но быстро. Туда, откуда я достала телефон, его вмиг не засунуть.

– Мам, – голос Алины дрожал, – мам, извини, я сорвалась, все нормально, я досижу… до завтра. Не все так плохо. Честно. Мам…

– Алина, мы выдержим.

 – Ирма постаралась, чтобы голос ее звучал твердо. – Мы. Вы. Дер. Жим. Ты там не одна, я люблю тебя, детка.

– И я тебя… – Послышался еще какой-то шум, другие женские голоса, и телефон пикнул, оборвав связь.

Король московских двергов был очень занят. Беззвучный айфон тихо покоился в кармане роскошного пиджака из слегка старомодной, но совершенно не устаревшей ткани.

Яков Ааронович Менахем, иногда представлявшийся Иваном Андреевичем Монаховым, стоял у больничной койки, на которой лежала растерянная, напуганная девушка.

Яркая помада и золотистый тональник смылись, она была бледна, на голове – плотная повязка, под глазами синяки, на шее – ортопедический воротник.

– Вы кто, кто?.. Что вы… хотите?

– Зависит от того, чего хотите вы, Оля, – сказал Яков Ааронович мягко, даже ласково, но от звуков его спокойного голоса лежащую продрал озноб. – Мы внимательно наблюдали за вами. Многое знаем. Не все инициативы выглядели вашими личными.