Когда овцы станут волками

– В любом случае, – говорит он через пару секунд, немыслимо долгих, неприятно-встревоженных, – не зацикливайся и не… хоть это и сложно… не принимай близко к сердцу. Мы сделаем все, что в наших силах.

– Я знаю, спасибо. Правда. Спасибо.

Движение по карбоновой трассе иссякает. Последние всплески проносятся перед замутненным взглядом Фролова. Электродвигатель снова загудел, звук растекся по тесной кабине.

Вид пустого перекрестка вызывает смутную тревогу.

Впереди – жухлая серость асфальта, ветвистая отрешенность рекламы, ее мнимой заинтересованности в человеке. Дальше горят в тусклой реальности красноватые вывески китайского квартала, пустые перламутровые фонари.

– Все дело в… чертовой осени, – говорит Денисов. – Кроме этих контрабандистов, которые сами как прыщ на жопе, так и еще что-то… Всегда. Всегда. В том году чипованый слетел с катушек и успел придушить пятнадцать детей.

Половина класса, который собрался-то раз за семестр. Пятнадцать. К простым убийствам быстро привыкаешь… но, – кашляет, – но к такому зверству…

Сердце Фролова боязливо колотится в груди, ударяется о решетку ребер, белую тюрьму, подпертую диафрагмой: машина приближается к Брукхайну. Вид стеклянных окон: весь этаж, от пола до потолка, побледневшая прозрачность… заставляет следователя сжиматься внутри, терпеть горькую неудачу в нелепых попытках укрыться, спрятаться в глубине резонирующей души… Все, как прежде, те же натертые до блеска блестящие стёкла, суровый плексиглас.

Только следит за ними уже другая девушка… вон она, Фролов видит короткое платье, тонкую талию, накрашенные губы, аккуратные колени, обёрнутые в упаковку темных капроновых колготок.

В дополненной реальности стекло мерцает яркими тонами синего, тянет буднично-длинные осьминожьи щупальца. Рядом, над дорожным полотном, горит невзрачное предупреждение о пешеходном переходе.

Коротким движением холодной ладони Фролов убавляет яркость дополненных знаков. Остаётся лишь виртуальное дыхание самого кафе: приглашение зайти внутрь, окунуться в притягательную атмосферу одноэтажной Америки (внутри горят стенды с погрязшими в забытьи аккуратными домиками… счастливое время, воссозданное потоковыми художниками).