Когда овцы станут волками

Нервная тошнота подкатывает к горлу. Нужно потерпеть еще немного…

– За столько лет он мог измениться, – говорит Фролов.

– Не мели чепуху… Нужно уметь доверять людям. Ты поэтому такой… не можешь хоть кому-то довериться. Думаешь, будто весь мир хочет тебя нахлобучить.

– Это не так.

– Да ладно тебе. Мне можешь не рассказывать.

Фролов хватается холодными пальцами за ворот мокрого пальто. К щекам приливает густая кровь.

– Не я выбрал жизнь в этом мире, в этой стране, – говорит, хватая ртом настоянный воздух.

 – Не я создал… не я сделал ее такой. Каждый поставлен в условия просто… выживания, ничего большего. Куда идти? Только в поток. В поток. А в реальности что? Кому можно доверять?

Дерматиновая куртка Денисова громко скрипит между тактами разговора.

– Я тебе и не говорю о полном доверии… Но в разумных пределах, доверять же можно, нет? Мне-то ты доверяешь, или?.

.

Фролов молчит. Взгляд Денисова, неясно-тяжелый, мшистый, отдает затуманенными горами, колыбельными степями, по которым проносится жгучий ветер. Далекий, сумрачный незнакомец. Пропитанный табаком и выпивкой.

Слова застревают в горле. Надо что-то сказать. Надо. Бы.

Несколько сильных толчков, всплеск клаустрофобии. Лифт замирает. Высокая нота звонка зависает в густом воздухе. Двери с трудом раскрываются.

Первое, что слышит Фролов: «биение» мутантов.

Громкий ужасающий звук когтей, криков, воплей, который, приглушенный, доносится, прилипая к внешней стороне стены… безжалостный стрекот стада.

Оно безжалостно, глухо, слепо, огромно, зациклено. Геномутанты… Когда-то были людьми, но это «когда-то» обращено в далёкую пелену лет, размыто, забыто.

– Ух, как близко к кольцу, – говорит Денисов. – Всегда забываешь, когда выходишь. Аж мурашки по коже.

Из-за растений-мутантов переходы и туннели метро, почти все, завалило. Когда американцы отстраивали город, то прорубили широкую кольцевую, сквозь дрожь земли, сквозь пелену разрушения. Во время Великой уборки по ним курсировали стрелы блестящих вагонов. Но теперь, после того, как город захватила эпидемия генонаркотиков… Теперь это кольцо – последняя защита подземного царства Петербурга.