Попроси меня остаться…

 – Лучше всякого доктора! Ну, где там мать? Не пришла с работы ещё? – кивал Сергей на дверь, ругал жену отборными словами, икал. – Надька! Сходи, сала мне принеси, слышишь?! Хочу сала! – требовал он уже громко, раскатисто. Надя пугалась и стремглав выскакивала из комнаты…

А дальше – холст, масло, реализм, – приходила с работы мать, отец орал на неё, она сначала отвечала, потом, втянув голову в плечи и всхлипывая, убегала на кухню, где, спрятавшись за широкой спиной соседки, бывшей колхозницы, а ныне просто бабы Маши, жаловалась на свою судьбу.

– Видала, как я её?! – победно подмигивал Наде отец.

– Ага! – отступив к двери, кивала Надюша и, схватив свою курточку с гвоздя, убегала на улицу, потому что домашний спектакль обычно заканчивался тем, что отец, отчитав супружницу, переключался на Надю. А уж у той прегрешений было много, один дневник чего стоит…

Надя долго бродила по улицам, таращась в окна чужих домов. Там сидели за столом семьи и мирно ужинали, на шторах мелькали всполохи от телевизора, на подоконниках стояли герани и кактусы, а на цветастых обоях красовались картинки в рамках, фотографии и икебаны…

От родителей у Нади не осталось ни одной фотографии, да если бы и были, она б спрятала их подальше, а на стену повесила что–нибудь из абстрактного, потому что такие картины не навязывают тебе идей, не смотрят в душу, заставляя отвести глаза.

Там только линии, пятна и свобода – придумай всё сама.

Любила ли Надька родню? Она не знала. Однажды в школе задали рисовать открытку для матери в честь Восьмого марта.

Другие девчонки старались, тыкали кисточкой по бумаге, оставляя жёлтые кругляши и уверяя, что это мимоза, потом, обгрызая карандаши, сочиняли поздравление, непременно в стихах, пафосно и длинно.

– Надюша, а у тебя что? – остановившись у стола ученицы, спросила педагог, Вера Леонидовна. – Надя, где твоя открытка?

– Вот, – девочка пожала плечами и вынула из–под парты смятый листок бумаги. На нём карандашами были нацарапаны цифра «8», название месяца и более ничего.

– Хорошо бы ещё что–то нарисовать, написать. Ты же поздравляешь свою маму с этим прекрасным днём, так давай постараемся! Я дам тебе новый лист бумаги, а ты…

– Нет, оставим, как есть! – откинувшись на стуле чуть назад, помотала головой Надежда. – Ей и так нормально будет.

– Нет, ну как же! – всплеснула руками Вера Леонидовна, – это же твоя мама, она женщина, это её праздник!

– А папка говорит, что никакая она не женщина, а простая баба.