Варвара

После тяжелой работы, да долго пути, как есть, мужчины на капище Мары отправятся, утолять свой удов голод. Значит, богатеет село, жиреют волхвы, плачут несчастные девы, как прежде.

Здебор вел черногривого коня, на котором сидела Варвара вдоль рыночной площади, люди оглядывались на дивное животное. Еще бы! Черная грива искусно заплетена в дивные косы, хвост густой, длинный до самой земли, черная шкурка лосниться на солнце, мощный, мускулы так и грают при ходьбе.

– Парень, твой ли это конь? Почем продаёшь такого красавца? – выкрикивали из толпы.

– Да, на такого коня шапку серебра не жалко, – вторили вторые.

Здебор шел не спеша, разглядывал товары, дивился и усмехался. Варвара, крутила головой по сторонам. Она впервые видела столько народу, ведь село, где они жили с матерью, было вдвое, а то и втрое меньше. Сколько здесь было ярких расписных платков, кованых прях, различной домашней утвари. Стоит коробейник, весело частушками зазывает покупателя, в свистульки глиняные дует.

А, вот добротная женщина в ярком желтом платье продает на длинных деревянных палках сахарных петушков. Тут и детвора вьется, у родичей сладости клянчит.

Вдруг по площади на всем скаку пронесся на белогривой лошади мужчина, чуть не сбив с ног старушку. Пожилая женщина покачнулась, но Здебор вмиг подоспел к ней, ухватив за локоть, предотвратил падения. Старушка посмотрела на юношу блеклыми глазами и поклонилась в пояс.

– Спасибо, тебе добрый молодец. Ка бы не ты, не собрать моих старых косточек.

Ух, оголтелый! – последнюю фразу старушка произнесла, потрясая мозолистой рукой вслед умчавшему наезднику на белой лошади.

– Бабушка, а кто это был? – Здебор участливо всмотрелся в лицо женщины.

– Знамо кто, милый. Гордей, будь он не ладен, – бабка сплюнула на дорогу вслед Гордею, – уж, седина в бороду, а он все носится. Как пиво хмельное напьется и давай куролесить.

– Кто же он этот Гордей? Не жил он в этом поселении раньше, – не унимался Здебор.

– Конечно, не жил.

Заезжим купцом, бывало, заедет, мед, да пушнину зверья купит и дальше путь держит. Девок наших баламутил. У-у-у, – протянула старушка, – бусы им навешает на шею, а сам целоваться лез. То к одной, то к другой. Докрутил бусами своими, да попался на дочку старосты. Поговаривают, должник он старосте нашему был, спас как то Богша его от позора. Жила здесь девушка ни рожи, ни кожи, так на Гордея глаз положила, и женить обманом на себе удумала.